Грехи и мифы Патриарших прудов

— Все о тех же самых, когда неизвестно каким образом Пелопея оказалась ночью в Бронницах, на лесной дороге, где ее сбила машина. Согласитесь, Феодора, за то, как жестоко Пелопея поступила с вами, можно было ей отомстить, а?

— А мы думаем иначе, у нас есть для этого причины.

— Феодора, черный «БМВ» вашего отца… вы давно за рулем?

— С восемнадцати лет. Мы вместе с Ло учились водить. Нас учил Платон и мой отец тоже. Теперь мой отец болен.

— Ваш отец болен все эти три года. А вы водите его черный «БМВ».

— По доверенности. И что с того?

— Примерно за сорок минут до того, как Пелопею на лесной дороге сшибла «Газель», всего в нескольких километрах от этого места черный «БМВ» стал причиной крупной аварии на федеральной трассе. Там тоже люди пострадали. А «БМВ» скрылся с места — как раз в направлении поворота на дорогу на Петровское.

— Мне эти названия незнакомы. Вы что хотите сказать? Что это я притащила на тачке Ло в эту глухомань?

— Ага, — Катя кивнула, — именно это я хочу сказать.

— Вы что, с ума сошли? — охнула Феодора. — Вы… да как вы можете? Не делала я этого, никуда я ее не возила!

— Феодора, она вспомнила.

— Меня?! — Девушка была близка к истерике.

— Она вспомнила, как ехала с вами в машине, вы сидели за рулем. У вас было хорошее настроение. Вы смеялись, торжествовали.

— Врет! Она врет! Дура психованная, она все врет! — Феодора сорвалась на крик.

— Тише, тише, скажете — не было такого?

— Нет? — переспросила Катя. — Вы подумайте хорошенько, прежде чем снова отвечать.

— Нет… то есть это могло быть… раньше. Это было не тогда, а раньше. Она это могла вспомнить.

Феодора неожиданно по-детски всхлипнула. Испуг, злость, тревога снова выходили из нее влагой, но теперь по-другому — слезами.

— Мы же дружили с ней, мы были как сестры. Со школы у меня не было никого ближе нее. — Слезы текли по щекам девушки, она резкими движениями смахивала их со щек, но они текли, текли. — Я к ним домой ходила, она ко мне. Мы даже вечером писали друг другу эсэмэски. И не один год это продолжалось. И катались мы с ней на тачке. И в клуб ездили в Москву из нашей крутой деревни. За рулем всегда я была, потому что я не пью совсем, даже в ночнухах. А Ло отрывалась по полной. Она, наверное, вспомнила, как мы ехали с ней — может, из клуба, а может, по магазинам. Клянусь вам, это не я отвезла ее туда, в этот лес, и не от меня она убежала. Я бы никогда не сделала ей больно, не причинила ей вред, даже в отместку за то, как она со мной поступила по-скотски. Я ее… поняла и простила тогда.

— Поняли и простили?

— Она посчитала, что это я нашу дружбу предала, соблазнив ее отца. Она просто взбесилась от злости. Она меня возненавидела. Я понимаю — это же ее отец, не кто-нибудь.