Грехи и мифы Патриарших прудов

 — На конкурсе красоты двадцать лет назад кислотой облили Жанет, и сделала это предположительно Регина, так? А через двадцать лет ее дочка Пелопея фактически повторяет этот поступок — обливает свою подругу Феодору. Только использует не кислоту, а какую-то «кровь спидоносца». Поступки-то — один к одному. Только у девчонки пороху не хватило кислотой подружку угостить, использовала более мягкий вариант, хотя девку напугала до того, что та в штаны наделала прилюдно. Я вот думаю: мать Регина вряд ли рассказывала детям о том, что ее когда-то в молодости в преднамеренном убийстве соперницы подозревали. Не дура же она о таком говорить! Однако Пелопея словно знала о том случае с кислотой. Действовала по такому же сценарию.

— Клавдий, это не тайна в их семье. Раз их парикмахерша так охотно это рассказывает нам. Могла и раньше проговориться — той же Пелопее. Меня другое поражает.

— Что? — Клавдий повернулся к ней.

— Неистовость. Все эти дела, все поступки, о которых мы узнали, пронизаны какой-то запредельной неистовостью. И то, что с самой Пелопеей произошло… И зверские убийства. Я вот все думаю: что за всем этим кроется? Что нас еще ждет? Что-то такое, чего мы не знаем, но… я отчего-то этого боюсь.

— Не надо бояться, Катя, — сказал Клавдий просто.

И снова прибавил скорость, потому что дорога впереди опустела.

Твери они достигли даже ранее намеченного времени. Катя сверилась с адресом, прочла маленькую справку, распечатанную для нее Гущиным, — сведения о родителях Быковой. Оба пенсионеры. Он по договору преподает в местном художественном училище имени Венецианова. Она занимается художественными промыслами на дому.

Что Катю поразило больше всего из местных достопримечательностей, так это река и мост. Тверь выглядела сонной и тихой, несмотря на машины на улицах, на пустынной набережной все словно тоже впало в осеннюю спячку.

Быковы жили на окраине города — в частном секторе, где домишки ползли, как клопы, по берегу реки. Их дом — по виду самый простецкий, деревенский, в три окна, с чердаком и резными наличниками — скрывался за высоким глухим забором, покосившимся от времени и линялым от дождей.

Клавдий долго стучал в калитку. Наконец им открыл невысокий седенький старик в старой куртке и резиновых сапогах, со слуховым аппаратом.

Катя сначала даже попятилась: в руках старика — топор. Но тут из-за его спины вынырнула полная седая женщина еще меньше ростом и спросила, кто они такие и зачем пожаловали.

Но ничего этого она не увидела — двор зарос сорняками, большую его часть занимали грядки.