Миф об идеальном мужчине

Я ведь твой старый муж, а вовсе не молодой любовник!

Они долго катались по матрасу, к размерам и конструкции которого никак не могли привыкнуть, хохотали, тискались и стаскивали друг с друга одежду. Потом занимались любовью и отдыхали, сцепившись вялыми пальцами. Замерзли и грелись под одеялом, улегшись “кучкой”, как это называла Ирка.

Потом заскулил терпеливый Ники.

– Я про него совсем забыл, – застонал Сергей. – Ники, извини, мой хороший, я про тебя забыл. Ну, пойдем скорей, я тебя выведу…

Делая над собой усилие, он поднялся, надел джинсы и первый попавшийся под руку свитер. Ники крутился под ногами, пихался и повизгивал. Носки искать было лень, и он сунул в кроссовки голые ноги.

– Зонт возьми! – крикнула из ванной Ирка. Шум воды заглушал ее голос. – И не ходи далеко, поздно уже!

– Ладно, – сказал Сергей и следом за обрадованной собакой сбежал по лестнице.

– Добрый вечер, Сергей Леонидович! – сказала ему Вера Игнатьевна, сторожиха, или, как принято было теперь говорить, консьержка. – Что-то вы как поздно сегодня!

– Мы про него забыли, – улыбнулся Сергей, открывая тяжелую холодную дверь на улицу. – Да я на пять минут."

"Собак выгуливали в скверике напротив, и Сергей потопал туда за Ники, привычно устремившимся через дорогу. Дождь перестал, но было сыро, ветрено и неуютно, и хотелось скорее домой, в постель, под теплый Иркин бок.

– Ты как там? – спросил Сергей у Ники, пушистый хвост которого торчал из чахлых кустов. – Пописал или нет еще?

Ники что-то вынюхивал в кустах, шелестел листьями. Сергей посмотрел на небо. В рваных дырявых облаках время от времени открывалась темная холодная бездна. Голые ноги в кроссовках начинали подмерзать.

Внезапно странным отчаянным голосом взвизгнул Ники.

Сергей вздрогнул и поискал его глазами. Собаки нигде не было.

– Ники! – позвал Сергей. – Ники, ты что?!

Ни о чем не думая и ломая мокрые ветки, он бросился в кусты, где только что светилась белая кисточка.

– Ники, где ты? Да где же ты, чертова собака?!

Он споткнулся обо что-то, чуть не упал и выругался, поправляя сваливающуюся кроссовку.

Веревка плотно и безнадежно захлестнула его горло.

Еще секунду он ничего не понимал.

А потом стал сопротивляться, бешено, безумно, но тот, кто душил его, был сильнее, да и эту драгоценную секунду, единственный шанс на спасение, он потерял.

Свет стремительно темнел в глазах, и горлу было очень больно, и напоследок он подумал – как же они теперь, без него? Особенно маленький, Ваня.

И Ирка будет горевать.

Больше всего на свете он не любил расстраивать жену.

Дело сделано.

Все спокойно и тихо.

Правда, сказать он ничего не успел, потому что эта скотина доставила ему больше хлопот, чем он думал.