Миф. Греческие мифы в пересказе

От мощного посвиста, разорвавшего тишину, Гея улыбнулась.

— Кронос, сынок, — сказала она, — нужно подождать, пока Гемера с Эфиром нырнут в воды на западе, а Эреб и Никта изготовятся выпустить сумрак…

— Короче, нужно подождать до вечера. — Кронос не отличался ни терпением, ни поэтической жилкой, ни тонкостью чувств.

— Да. Вечерней поры. Тогда по своему обыкновению явится ко мне твой отец. Любо ему…

Кронос отрывисто кивнул. Подробности родительских любовных утех ему знать не хотелось.

— Спрячься здесь, в той же расселине, где я хранила серп. Когда услышишь, что покрыл меня твой отец, когда зашумит он рыками страсти и стонами вожделения — нападай.

Ночь и день, свет и тьма

Как и предсказала Гея, Гемера с Эфиром устали за двенадцать часов игры и постепенно День и Свет соскользнули на запад, в море. В то же время Никта выпростала темное покрывало, и вместе с Эребом они набросили его, как переливчатую черную скатерть, на весь мир.

Эти новые существа оказались устрашающими и омерзительными донельзя. Они оставили на всем сотворенном кошмарный, но неизбежный отпечаток, поскольку мир, судя по всему, не способен породить ничего приличного, не выдав при этом какую-нибудь гнусную противоположность.

Такие вот были отпрыски Никты и Эреба; эта пара в данный миг укрывает землю тьмой ночи, покуда Гея лежит в ожидании своего супруга — в последний, надеется она, раз, а Кронос таится в тенях той самой расселины в горе Офрис, крепко сжимая в руке исполинский серп.

Наконец Гея и Кронос услышали с запада великий топот и рокот. Листва на деревьях затрепетала. Кронос, безмолвно замерев в своем укрытии, остался бестрепетен. Приготовился.

— Гея! — проревел Уран, приблизившись. — Крепись. Нынче мы породим что-нибудь получше сторуких мутантов и одноглазых уродов…

— Приди же ко мне, достославный сын, божественный супруг! — вскричала Гея, а Кронос счел это пошлым, но убедительным проявлением пыла.

Послышались слюнявые чмоки, хлопки и кряхтение сладострастного божества, из которых Кронос сделал вывод, что его отец принялся за некую любовную прелюдию.

Сидя в своей нише, Кронос сделал пять вдохов и выдохов. Ни единого мига не оценивал он нравственной стороны того, что собирался предпринять, — в мыслях он полностью сосредоточился на тактике и расчетах времени. Глубоко вдохнув, он вскинул великий серп и стремительно вышел из укрытия.

От неожиданности сердито рыкнув, Уран, изготовившийся возлечь на Гею, вскочил на ноги. Спокойно двинувшись на отца, Кронос занес серп и рубанул им наотмашь. Лезвие, свистнув, начисто отсекло Урану половые органы.

Весь Космос услышал безумный вопль Урана — боли, страдания и ярости. Никогда за краткую историю творения не звучало в нем ничего громче и ужаснее.