Мятежная леди

Видишь ли, женщина, богатство — это власть, а мои земли — жирный кусок, не каждому такой достается! Вот увидишь, Керкхилл окажется таким же, как и все прочие.

— Керкхилл не такой, как вы, — возразила Фиона. — И не такой, как Уилл.

— Что ж, ты со временем сама все узнаешь. Ты убила моего сына. Но даже в этом случае, как я сказал Керкхиллу, я разрешаю твоему отпрыску мужского пола, в котором течет твоя кровь, унаследовать Эпплгарт, потому что в нем есть и моя кровь, и кровь Уилла. Бог решит наш спор. Но на тебе лежит обязанность растить моего внука, пока он не достигнет возраста, когда сможет унаследовать земли. Может быть, ты справишься. Полагаю, это в твоих интересах. Ты надеешься, что сможешь добиться своего через сына? Все так думают! Но Керкхилл будет на страже, и, думаю, тебе это очень не понравится.

Похоже на правду, подумала Фиона, как бы ни обернулось дело.

— Я буду тебе являться, — пробормотал старый Джардин.

— Что? — не расслышала она.

— Ты что, не слушаешь? Говорю — не надейся, что я мертв и гнию в могиле. Я буду приходить к тебе, чтобы мстить за то, что ты сделала с моим сыном.

Фиона молчала, полагая, что протестовать бессмысленно. Тем более что она совсем не была уверена в том, что не убивала своего мужа.

В голове забилась беспокойная мысль. Кто-то когда-то рассказывал ей, какой необычной физической силой может обладать мать, если угрожают ее ребенку.

Джардин наблюдал за ней, силясь прочесть ее мысли. Собственная речь взволновала его так, что лицо его приобрело более живой оттенок, но дыхание по-прежнему было частым.

— Тебе есть еще что сказать в оправдание? — спросил он.

И тогда Фиона ответила:

— Вы не будете мне являться, и Бог ничем вам не поможет. Бог защитит моего ребенка, потому что дитя невинно. — Осторожно погладив живот, она продолжила: — Пусть этот малыш наполовину Джардин, но он еще и Данвити с изрядной толикой Дугласов. Он вырастет сильным, и я позабочусь, чтобы он был также добрым и справедливым, как мой отец, а не лживым и жестоким, как вы и Уилл.

— Придержи язык! — зарычал старый Джардин. — Если бы я мог подняться…

Собака снова оскалила зубы, но не двинулась с места.

— Вам больше меня не испугать, — сказала Фиона. — Вы просто старый больной человек.

— Как ты смеешь! — прохрипел он, изо всех сил стараясь сесть на постели. Стал цепляться за шею собаки, которая удивленно повернула к нему морду. Старик пытался приподняться, лицо даже побагровело от усилий — но он был слишком слаб.

Фиона наблюдала за происходящим, не чувствуя ни страха, ни сострадания. Осталось лишь любопытство: сможет он сесть или нет? Но он завалился на спину, снова хватая ртом воздух, однако сейчас его дыхание сделалось совсем слабым. Рот открывался и закрывался — как у выброшенной на берег рыбы.