Межзвездная Академия-4

Она вообще не любила бородатых и усатых мужчин, так что тут собиралась быть беспощадной – уничтожить это безобразие на корню. Пришлось немало попотеть, пока лицо вадера осталось гладко выбритым и удовлетворило придирчивую девушку.

Отступив на шаг, она довольно оглядела работу, изучая теперь полностью открытые черты. Подбородок был узковат, что лишь усугубляло хищность черт. Зато губы оказались на удивление безукоризненной формы. Не слишком большие, но и не маленькие, четко-очерченные, сейчас находящиеся в расслабленном состоянии, смягчающем все лицо. Выглядел вадер теперь каким-то беззащитным и умиротворенным. Дафи даже ощутила несвойственную ей обычно нежность. Захотелось прикоснуться к его губам, очертить подушечками пальцев их контуры, исследовать каждую черточку странного лица, словно сотканного из противоречий, и этим невольно приковывающего взгляд.

Интересно, какой характер был у этого вадера, когда он вел нормальную жизнь? Был ли он ученым в той лаборатории, или одним из обслуживающего персонала, или военным, защищающим базу? Она поймала себя на том, что вот уже с минуту просто стоит и заворожено пялится на чужого мужика, к которому недавно испытывала лишь жалость и любопытство."

"Томас уже отошел от вадера и занялся более детальным изучением сделанных анализов. Поэтому Дафи воспользовалась тем, что никто на нее не смотрит, и сделала шаг теперь уже вперед. Склонилась над пациентом и сделала то, чего втайне хотелось – протянула руку и коснулась его лица. Осторожно провела по гладкой щеке, отмечая, что кожа у вадера имеет легкий золотистый оттенок. Точно не загар – откуда бы ему взяться в анабиотической капсуле. Значит, это его природный цвет кожи. Русые волосы тоже имели легкий золотистый отлив и гармонировали со всем обликом вадера. Дафи уже знала, какие они на ощупь – немного жесткие, но густые и шелковистые. К ним приятно было прикасаться, пропускать между пальцами.

Не успела она сама поразиться таким странным мыслям, как веки вадера разомкнулись, и на девушку в упор уставились глаза, при виде которых она издала полузадушенный возглас. Лилово-фиолетовые, большие и выразительные, они в упор уставились на мигарку, изучая ее так же пристально, как только что она изучала его самого. Глаза цвета аметистов. Те самые, что не раз уже являлись во сне.

Судорожно сглотнув и испытывая несвойственное ей смущение, Дафи отпрянула от мужчины и опрометью бросилась прочь, напоследок крикнув Томасу, что позовет Тани и Корна. Только оказавшись там, где пронзительные аметистовые глаза уже не могли ее видеть, Дафи остановилась и прислонилась к стене одного из коридоров. Внутри бушевала такая буря эмоций, что ей трудно было разобраться в самой себе.