Межсезонье

Черные, со множеством кармашков комбинезоны, под неглубокими капюшонами глухие маски, на ногах высокие ботинки. Из оружия — покрытые серебристыми рунами жезлы, ритуальные клинки и арбалеты. Нет, это не гвардейцы. Это комитетчики. Штурмовики.

Мягко приземлившись на брусчатку, бойцы мгновенно рассыпались в разные стороны и на миг замерли, оглядываясь по сторонам. Много времени на принятие решения им не понадобилось: тотчас один из них взмахом жезла отправил в платформу жандармов молнию, полыхнувшую расплавленным серебром. Остальные медлить тоже не стали. Трое бросились к жилому дому, стремительно несшийся первым долговязый штурмовик выкинул вперед пустую руку, и сорванную с петель входную дверь внесло в подъезд. Двое комитетчиков убрали в ножны короткие клинки и алхимическими маркерами прямо на брусчатке принялись выводить линии какой-то сложной схемы. Остальные бойцы разошлись в разные концы площади и нацелили на искрившуюся от попадания боевого заклинания платформу странного вида разрядники и взведенные арбалеты, снаряженные болтами с серебряными наконечниками. Движения этих штурмовиков были настолько плавными и синхронными, что не кем иным, кроме как оборотнями, они оказаться не могли. К тому же большинству неординаров алхимическое оружие ни к чему, а вот перевертыши особыми колдовскими талантами никогда не отличались. Бойцы они превосходные, а в остальном…

Как оказалось, успокоился я рано. Начавшая плавиться от жара алхимического пламени платформа вдруг заскрипела и неожиданно брызнула во все стороны осколками пластика и рваными кусками металла. Ближайший к эпицентру взрыва комитетчик крутанул в руках жезл, и мерцающая пелена прикрыла его коллег, уже заканчивавших соединять два рисунка в единое целое. Срикошетив о защитное поле, обломки разлетелись в разные стороны, а вот смятый купол кабины снес одного из оборотней и размозжил уже безжизненное тело о стену дома. Искореженная дверца зацепила другого, чудом успевшего пригнуться боевика и сорвала с головы капюшон. Устоявший на ногах перевертыш зажал затянутой в черную перчатку ладонью расчертившую стриженную наголо голову царапину и, опираясь о стену дома, заковылял к ближайшему выходу с площади. Думаю, беспокоило его не столько полученное ранение — в обычной ситуации такая рана затянулась бы сама собой за несколько секунд, — сколько распыленное в воздухе после бомбардировки серебро."

"В развороченном нутре платформы неожиданно что-то задвигалось, а уже мгновение спустя из пылавших обломков транспорта на площадь выкатилось жуткое создание, слепленное из сильно обгоревших тел жандармов.