Только между нами

Со временем я стала чувствовать себя жутко виноватой, потому что Роман, конечно, хотел детей. Все его деньги, оплачивающие лучших врачей, ничего не могли сделать, потому что женщина, на которой он женился, оказалась дефектной. Он мог выбрать кого угодно, а выбрал бесплодную.

Нахмурившись, Матвей приподнимается на локтях.

— Ты сейчас полную херню говоришь, Стелла. Ты разве корова, которую покупают ради молока?

— Знаю-знаю. Женщина — это прежде всего человек, личность и бла-бла-бла. Знал бы ты, как сложно чувствовать себя полноценной, когда все вокруг обзаводятся детьми, а ты не можешь. Когда каждый новый день рождения отдаляет тебя от того, чтобы стать матерью. Когда кажется, что собственный муж злится на тебя за невозможность стать отцом, а его родители ненавидят — за невозможность увидеть внуков.

— Плевать на них, — убеждённо произносит Матвей. — Не взваливай на себя вину за ожидания других. Ты — это самое главное. А если твой муж не был готов жениться на тебе при условии, что ты по каким-то причинам не сможешь иметь детей — значит он тебя недостоин.

Ком, застрявший в груди, достигает максимального размера и потом вдруг резко рассыпается, лишая меня опоры. Всхлипнув, я закрываю лицо руками.

— Когда узнала, что беременна, я была такой счастливой… Думала, что наконец смогла и стала нормальной. Так мечтала о девочке… Каждую ночь перед сном мечтала, как буду завязывать ей бантики… Гулять за руку…

«Дура! — кричит внутренний голос. — Какого чёрта ты делаешь? Остановись. Ему всё это не нужно. Стыдно же. Стыдно».

— Тише. — Горячая кожа Матвея соприкасается с моей грудью, руки, обнявшие меня, тянут вперёд, к нему. — У тебя ещё обязательно будут дети. Ты такая красивая, сильная и совсем ещё молодая. Ты будешь офигенной матерью. Просто поверь мне, ладно? Я же гений прогнозов.

Уткнувшись лбом ему в плечо, я продолжаю выплакивать всё, что накопила. В груди становится чище, светлее. Сейчас я так ему благодарна, что в моём лексиконе едва ли есть слова, способные достоверно это выразить. За то, что не принизил мою боль и не заклеймил её слабостью, за то, что стал первым, кто захотел всё это выслушать, и за то, что не назвал моих будущих детей нашими общими.

31

Матвей

— У тебя еда в холодильнике есть? Питаешься нормально? Ты уж голодом себя не мори и что попало не ешь, а то остаток жизни будешь с гастритом мучиться, как Веня.

Я успокаиваю мать, говоря, что на работе есть отличное кафе, и скидываю фотографию своего завтрака. Не знаю, действительно ли она волнуется за мой желудок либо же это говорит совесть, пытающаяся наверстать просранные годы родительства. Немного нелепо слышать от матери строгое «не ешь что попало», когда большую часть детства выживал на быстрорастворимой лапше.