Между прошлым и будущим 1943-1944 (СИ)

Вацлав два часа сдерживал натиск полицаев, но шальная пуля угодила ему в живот, да и один из полицейских сумел пробраться в квартиру и бросить в комнату гранату, Вацлав успел спрятаться за столом и потерял сознания. Лика видела из своего укрытия как выносят из дома отца и бросают его в машину.

- Этот тот! – Спросил высокий черной шляпе мужчина у маленького человечка, Лика знала его, это был сосед соседнего дома, он занял освободившуюся квартиру Рифки Гриншпан, которые эмигрировали в Германию еще в 11 году из Польши. Иногда она там бывала, когда Гершель, высокий, нескладный мальчик приглашал ее в гости.- Нет, это другой, у него еще дочь Лика, вот она своих бандитов и науськивает на меня и других

Бандитов? Ребята со двора и окрестных бедных семей. Это она сколотила свой отряд, который выполнял поручения дяди Янека. Лика с ненавистью смотрела на него, она сжала пистолет в руке, отец не знал, что у нее пистолет, а может и знал, его ей подарил один из мальчишек, он украл его у полицейского. Вот сейчас она сможет выстрелить, но нет, она обещала отцу, что дождется его. Она разжала потную руку, и пистолет мягко скользнул ей на колени. Погромы продолжались, а после полиция выехала по вызову соседей, высокий мужчина в черной шляпе вышел из машины и огляделся, он снова в том же квартале, под ногами хрустит битое стекло, везде стекло, словно бетон сделан из стекла."

"Войдя в квартиру, он увидел убитого мужчину. Убийцу так и не нашли, но одна женщина вспомнила, что видела в подъезде, она вернулась от родных поздней ночью, высокую худенькую девочку, но лица ее не запомнила.

Вацлав очнулся от холода.- Открыл глаза и зажмурился, увидев огромный деревянный настил прямо перед глазами « Это, что гроб?»

Но неожиданно, чья- то рука положила ему на голову холодный компресс. Он с трудом открыл глаза, над ним склонился человек, в белом халате.

- Живой! – Усмехнулся врач, – Значит хороший экземпляр.

Три недели Вацлава лечили и кормили, следили, что бы он не сорвал повязки, когда метался в бреду. А потом …… Потом, а можно сказать, что это не потом и вообще не в будущем и не в прошедшем и в не настоящем. Это было одна страшная, полная боли, или нечеловеческих болей, жизнь, и жизнью это не назовешь. «Добрый» доктор Энтрес Пауль выбрал его и еще несколько молодых заключенных для своих опытов. Как выжил Вацлав, для него был это вопрос; после вливания в кровь, какой – то жидкости, несколько суток его словно кто – то выкручивал, всевозможные операции, и манипуляции доктора превратили его тело в крючок – разогнуться не было сил.