Между нами ничего не было

Это как прыжок веры в собственное решение, и пусть я пока не понимаю, допускаю ошибку или нет, но с другой стороны, сомневаюсь, что иначе могу. По крайней мере, сейчас.

Видимо, я слишком слабая. Мне бы хотелось быть сильной и независимой женщиной, которой я так долго притворялась, но если честно…рядом с ним мне притворяться сложно. Все мое настоящее лезет из всех щелей, и правда заключается в том, что мне кажется, между нами связь какая-то абсолютно безумная. Неземная. И может у нас получиться, потому что…я больше всего на свете хочу, чтобы у нас получилось. Чтобы всю жизнь так прожить. Как будто бы в отдельном мире, где тепло, спокойно и хорошо…

Да. Я — слабая женщина. Я просто не могу отказаться от отношений, в которые все еще верю. Даже если никто не поймет, откуда эта огромная вера. Может быть, только тот, кто любил так сильно, как я…он знает…что такое — надеяться до талого.

- Ты просил дать тебе два года, но я…не думаю, что в этом есть смысл.

Эмиль напрягается, и мне кажется, даже перестает дышать. Если я правильно читаю язык его тела и взгляд, то он волнуется? И дело тут не только в дочери. Он волнуется гораздо глубже, и это волнение затрагивает гораздо большее.

Может быть, Кристина в кои-то веки сказала правду?…

Я боялась верить ей. Разумом мне безумно страшно принять ее слова за чистую монету, потому что потом будет безумно больно, когда я снова обожгусь, но сердце…оно уже приняло, кого я обманываю? Больно будет в любом случае. Если это неправда — мне будет больно, и это уже аксиома. Я пустила «нас» слишком глубоко.

- Я хочу убрать дамоклов меч от наших голов. В частности, от твоей.

- И что это означает? - спрашивает тихо, делает маленький шаг в мою сторону.

Легкая улыбка касается губ.

- Я не уйду никуда. Развода не будет.

Батаев шумно выдыхает. А я, наоборот, кажется, дышать не могу. Забыла, как это делать…Наблюдаю, как он закрывает руками лицо. Как наклоняется вперед, снова часто дышит, потом с его губ срывается смешок, который через мгновение нарастает и превращается в полноценный смех.

Что веселого?! Не понимаю...Может быть, я выгляжу глупо? Нагнала тут спеси, в себя поверила.

С губ срывается сбитое объяснение.

- Ты очень любишь нашу малышку, и я не хочу отнимать у нее эту любовь. Я знаю, каково это…когда у тебя забирают что-то настолько важное.

Эмиль резко переводит на меня взгляд. Его смех пропадает, он щурится и становится серьезным. Обстановка моментально накаляется.

Кажется, я сказала глупость? Снова просчиталась? Но где? Черт...

От нервного перевозбуждения начинаю накручивать ткань пижамных шортиков на пальцы. Эмиль немного наблюдает за этим и только через мгновение тихо уточняет.

- Ты хочешь сказать, что остаешься со мной исключительно из-за ребенка?

Нет. Не поэтому. Сука, мы ведь оба это знаем!

Молчу.