Между нами ничего не было

В одно из таких мгновений мне кажется, что она сейчас сорвется и побежит паковать вещички, а потом громко хлопнет дверью и свалит обратно в свой филиал ада, но...Ай сдается почти сразу. Она опускает глаза и пару раз кивает. Шепчет.

Бросаю взгляд на Лешу, потом снова на сестру и слабо улыбаюсь.

- Если честно, я тоже хочу лечь. Вы можете, разумеется, еще посидеть. Посмотреть фильм или поужинать...не знаю.

- Не волнуйся... - мотнув головой, Бодров улыбается, - Иди. Мы разберемся. Надо ведь с собакой погулять?

Я снова возвращаюсь в спальню. Один стакан ставлю на тумбочку Кире, второй со своей стороны. Потом раздеваюсь и ложусь рядом, обнимаю ее и закрываю глаза.

Кира дышит размеренно и тихо. А когда моя ладонь ложится на ее живот, ребенок чуть пинается, словно говорит: я тоже здесь, я тоже с вами. Все будет хорошо. И спасибо, что не отпустил нас...

Сердце находит успокоение. От Киры пахнет теплотой и мягкой ванилью. Я закрываю глаза и почти сразу же засыпаю.

«Окончательная точка»

По правде говоря, все эти законы вселенной от меня слишком далеки. Бумеранги? Возвраты? Расплата в следующей жизни? Хрень собачья. Я верю в разум и рациональный подход к вещам.

В том, что Кристина заболела, нет причины. Никакие ее поступки не спровоцировали это. Так просто случилось. Но я могу понять ее желание уцепиться хотя бы за что-то, правда. Страх — вещь иррациональная. Он не поддается контролю, и он тебя с головой накрывает, поэтому нужно хотя бы что-то, за что можно уцепиться. И найти выход.

Все ясно. Но. Сейчас мы не об этом…

Конечно, я снова рискну показаться циничной тварью, но так как опыт общения с этой женщиной у меня был…кхм, сомнительный, я все проверил. Совсем откровенно? До конца надеялся, что это у нее очередная, тупая схема. Нет. Кристина действительно заболела. Тогда я призадумался, и мысли мои привели меня сюда. В дачный поселок за тридцать километров от Москвы. К зеленому забору белого домика с красной крышей. Туда, где теперь живет моя бывшая жена.

Я делаю это не ради нее. Я ничего не чувствую, кроме жалости. Но! У меня дома беременная женщина, которая должна со дня на день родить мне ребенка, и она волнуется. Это не лучшие условия, к тому же...вот вам простая истина: я знаю, что если с Кристиной что-то случиться, моя совесть меня сожрет. И Киру тоже сожрет ее. Так что...полагаю, надо действовать.

Несколько дней назад я разговаривал с Еленой. Кира заснула, а мы мыли вместе посуду, и я аккуратно объяснился. Мне нужен был совет, как поступить лучше, и поэтому я здесь. Ее мама сказала:

Нет, месть для меня уже давно не имеет значения. Тем более, если на чаше весов моя жена и мой ребенок. Поэтому я здесь. Вздыхаю, открываю бардачок, откуда достаю шкатулку, а потом выхожу. Я хорошо знаю этот дом, потому что он отстраивался на мои деньги.