Любовь между нами

– Может, туда пойдем? – предложил Витя, махнув рукой в сторону какой-то тропинки.

Леваков кивнул, и они прошли вдоль склона, наблюдая, как садилось осеннее солнце. Малиновые всполохи окрашивали небо и крыши домов, которые отсюда казались маленькими картонными коробочками. Одинокие березы словно перешептывались, шелестя листвой, а прохладный ветер задувал под одежду.

Парни уселись на плоский камень, непонятно откуда взявшийся на самом носу склона.

– Да уж, дожили. Кстати, кто та девушка? Ну, из кофейни, – спросил Антон.

– Тихая мышка, которую я зажимал по углам, – с улыбкой ответил Витя. – Вот как ты Снегиреву.

– Что? – засмеялся Антон, но прозвучало как-то истерично. – Я не зажимал ее никогда.

– Ну да, – кивнул Шестаков.

– Что ты несешь?

– На дискотеке ты ее зажимал, думаешь, никто не видел? Не знаю, друг, что у вас со Снегиревой, но если хочешь с ней скоротать ночь, то почему бы и нет?

– Она хорошая, не говори так о ней, – неожиданно для себя вступился Антон. Ему сделалось неприятно от подобной реплики.

– Да кто спорит? С хорошими развлекаться еще интереснее. Игривые, дикие, готовые на сумасшедшие эксперименты, – с блеском в глазах проговорил Шестаков.

– Это та тихушница тебя оседлала игриво и нежно? – хмыкнул Антон.

– Да пошла она! – недовольно прорычал Витя.

– Кажется, ты к ней неровно дышишь.

– Слушай, – Шестаков неожиданно повернулся к Антону и посмотрел так, словно впечатал в стенку. – А может, мне за твоим дракончиком приударить? Как тебе идея? Раз уж ты не планируешь ее…

– Эй, – прикрикнул Леваков. – За своей тихушницей приударь! А Снегиреву не трогай, понял?

Витя засмеялся. Он вообще порой казался странным.

– Да я-то, может, и не трону, но кто-то точно не будет таким послушным мальчиком.

Банальная реплика задела за живое. В голове вспыхнула картинка, как Юлька в красивом вечернем платье танцует с этим Гришей, как он лапает ее, разглядывает, возбуждается.

Думать об этом не хотелось. Накатывала еще большая волна раздражения. Даже Шестаков заметил, что друг словно покрывается колючками. Однако Витя и сам отчего-то сидел недовольный. И если разговор снова сводился к той девушке, его будто с тормозов спускали: начинал ругаться и проклинать ее всякими нелестными словами.

– Завтра Юлина мамаша поведет ее на смотрины, – выпалил Антон.

– Ого, – с губ Шестакова слетел смешок. Не сказать, что веселый, скорее саркастичный. Он положил руку на плечо Антону и прошептал: – Ты переживаешь, что она ему даст и оставит тебя в отменном пролете?

– Ты думаешь, я ей реально нравился?

– Ну не знаю, – с усмешкой отозвался Витя."

"Леваков скинул его руку с плеча, хмыкнув. Умеет же поддержать, еще друг называется.