Между двух мужей

– Что ты мелешь, в каком кармане?

– В куртке ее летней, в ветровке! Крупинки цианида, в кармане!

– Ты-то откуда знаешь?

– Ей разрешили один звонок сделать, вот она мне и позвонила! Я дала ей телефон – вдруг девочке понадобится помощь, она же совсем одна…

– Да сейчас-то ей зачем тебе звонить?

– Чтобы меня обругать! Она говорит, что это мы ее выдали! Ох, и кроет она нас, Женечка, самыми последними словами! Как невоспитанный ребенок! И плачет!

Тетя Мила осеклась и уставилась на меня, потому что я, не дослушав ее рассказа, уже обувалась, выйдя на террасу.

– Ничего не попишешь, – сказала я, накидывая на плечи куртку. – Поедем. Поедем производить задержание.

– Женя! Ты знаешь… убийцу?! – Слово «убийца» тетя Мила произнесла со священным ужасом.

– Теперь – да.

Но на «задержание» мы направились не сразу. Сначала тете Миле пришлось ответить на телефонный звонок. Он застал нас уже на выходе, когда мы спускались с лесенки в сад, чтобы вновь загрузиться в мою машину. Тетя Мила сначала помолчала в трубку, а затем бросила в мембрану несколько успокоительных слов. На том конце провода клокотали взахлеб, истерично – я слышала это кудахтанье даже на расстоянии нескольких метров.

– Успокойся, Капа! – сказала тетушка, слегка морщась. – Ну хорошо, сейчас мы к тебе приедем…

– Что такое?!

– Ох, Женечка, надо ехать обратно к Капе. Там такое… Говорит – покушались на нее, что ли, не поняла я подробностей…

* * *"

"Капитолина смотрелась уже полной маразматичкой. Она все так же сидела на своем диване, чулки ее совсем опустились на щиколотки, кофта пестрела пятнами и потеками слез, лекарственных настоек, следами еды. В комнате стоял удушающий запах газа – окна и двери чья-то заботливая рука уже распахнула, но Капа все равно натужно кашляла, хватаясь за горло птичьими ручками, и трясла своей, потерявшей всякий человеческий вид, всклокоченной головой.

– Ну, – спросила я грозно, – что тут произошло?

У Капиной постели толпились какие-то женщины с кавказскими чертами лица (как вскоре выяснилось, это были ее соседки по площадке), они размахивали своими длинными руками, как чайки крыльями, и беспорядочно гомонили, увеличивая тем самым свое сходство с этими птицами до почти что полной идентичности.

– Что тут произошло?

– Газ… – прошептала Капитолина. – Газ! – сказала она уже громче, навстречу вошедшему в квартиру следователю Курочкину. Валентин Игнатьевич, увидев меня, отмахнулся, как от привидения, и как-то боком, мешком, плюхнулся на приставленный к стене стул. Пути к отступлению были для него перекрыты гомонившими соседями…

– Ну и что – газ? – спросила я, еле скрывая раздражение.

– Жэнщина! – сквозь птичий гвалт прорезался один, с трудом различимый гортанный голос.