Между двух мужей

Эта тетя Тоня – «не нашего круга», как мама говорила. Поэтому она и не знакомилась с ней. И я Тоню эту в первый раз тогда и увидела, когда мы гадать собирались. Еле-еле я тогда у Горгоши на всю ночь отпросилась!

– Ага. Еще скажи-ка, деточка, раз Марина часто в Алешином доме бывала – значит, у нее и ключи были от той квартиры?

– Да-а… наверное… Но я не знаю точно.

– А надо бы знать. Это очень важный момент для следствия.

Аленка по-цыплячьи вытянула шею:

– А как это узнать?

– Надо посмотреть в ее портфеле. С которым она в тот день в институт пошла. Этот ее портфель дома сейчас?

Не ответив мне, Аленка вскочила с кресла и понеслась в глубь квартиры. Вскоре она уже прибежала обратно с большим портфелем из дорогой кожи в руках.

– Вот! – Сумка была с размаху водружена прямо на сверкающий дорогой полировкой обеденный стол. Аленка, не мешкая, отщелкнула замок и, ухватив портфель за углы, вытряхнула из него все его содержимое.

На стол шлепнулись две толстые тетрадки с конспектами, высыпались и покатились ручки-карандаши, выпали расческа, тощая косметичка с немудреным содержимым, кошелек… Ключей не было."

"– А это что? – Бойкая девчонка уже цепко держала в руках белый с красными полосами фирменный конверт – в такие работники фотоателье кладут готовые фотографии. – Ой, это же фотографии с Лешкиных проводов! Ну, тот день, когда он в армию уходил, как интересно-о! Маринка все собиралась пленку отдать на проявку, да, говорит, руки не доходили! Значит, она ее отдала на днях? И фотки уже напечатали?!

Она живо растеребила конверт. В быстрых пальцах замелькали глянцевые прямоугольники:

– Вот здорово! Тут все! Тетя Тоня, и Марина, и Леша, а вот Егор с Иркой этой его – терпеть ее не могу, подлиза! Классно!

– Позволь-ка, – я бесцеремонно забрала из Аленкиных рук снимки и веером разложила их на столе. Прищурив один глаз, я долго всматривалась в фотографии.

– Боюсь, что ничего особенного тут нет. Обычные фотографии. Никакой загадки, – сказала я наконец.

– Пусть пока так полежат, – Аленка поправила один снимок, чтобы разложенные карточки смотрелись более живописно. – Пусть Горгоша посмотрит!

Затем она быстро покидала вещи сестры в портфель, унесла его обратно и вернулась в комнату.

– Ну ладно, Аленка, я пойду. Ты молодец, все мне рассказала, что знала… Спасибо! Почаще к Марине в больницу заглядывай! Ты маленькая еще, не понимаешь, какое это горе для женщины – потерять ребенка. Тем более от любимого человека…

– Но это же неправда! – вдруг сказала Аленка и даже привстала в своем кресле. Голубые глаза ее под вздернутыми полукружьями белесых бровей выражали осуждение и обиду – как будто ей вдруг надоело терпеть каждодневный обман.