Между двух мужей

Расскажу! Все расскажу, учти, – но только пусть это между нами останется. Поклянись!

– Век воли не видать! – быстро сказала я первое, что пришло мне в голову.

– Слушай…

* * *На школьных фотографиях, где группка мальчиков-девочек прилепилась к школьной учительнице, в глазах которой светилось чувство полного познания мира и ощущение монополии на обладание вечной истиной, Алешу Протасова и Марину Ильинскую всегда можно было обнаружить в правом нижнем углу. Всегда рядом – с первого класса.

Нескладный подросток с длинными худыми руками и ногами, с робким взглядом и неизменным жиденьким «хвостом» на макушке – это была Марина. Высокий плечистый мальчик с большими веселыми глазами, жгуче-черными вьющимися волосами, в вечно перепачканном пылью и мелом школьном пиджачке – это Алеша.

О Марине Ильинской одноклассники могли бы сказать очень мало. Молчаливая, робкая девчушка, так откровенно стеснявшаяся своей некрасивости, что это бросалось в глаза даже постороннему. Закадычными подружками Ильинская не обзавелась за все десять лет своего обучения. Но с одноклассницей Люсей Овечкиной, с которой они сидели за одной партой и иногда возвращались домой одной дорогой, Марина иногда бывала откровенна. Именно Люсе она как-то сказала:

– Я буду врачом. Знаменитым врачом, вот увидишь!

– Педиатром? – подумав, спросила Овечкина.

– Хирургом.

Люся поежилась: она боялась крови. Но Ильинская крови не боялась и потому оказалась единственной, кто не растерялся, когда в тот знаменательный день обычная мальчишеская потасовка в школьном коридоре чуть не закончилась трагически: один из малолетних драчунов, размахивая портфелем, с разбегу запрыгнул на спину Алехе Протасову и стал молотить его куда ни попадя тяжеленным ранцем. Не сумев устоять на ногах, пятиклассник со всей силой приложился головой об острый выступ батареи, и тут же по его лицу, заливая лоб и глаза, заструились частые алые ручейки."

"Куча-мала моментально развалилась на несколько растерявшихся участников драки. Мальчишки, тяжело дыша, со страхом смотрели на окровавленного Алешу. Сам он ничего еще не понял и, сидя на полу, только пытался неловко обтереть с лица кровь грязными ладонями.

Марина решительно протиснулась сквозь толпу перепуганных одноклассников. Отведя в сторону Алешины руки, она приложила к ране свой чистый носовой платок. А затем, повернувшись к зрителям, потребовала, чтобы кто-нибудь позвал школьного врача – она произнесла это таким строгим тоном, какого от всегда робкой Марины еще не слышал никто.

Все время, пока за закрытой дверью медпункта Алешке накладывали швы на разбитые лоб и бровь, Марина Ильинская простояла в коридоре.