Между Ангелом и Бесом

Макс усмехается, облизывает пересохшие губы и слабо говорит:

— Значит, ты не веришь мне… правильно, лучше подстраховаться, убедиться в том, что я это я. Но вопрос, малышка, слабый. Мой брат с лёгкостью на него ответит. Спрашивай про что-нибудь более личное… про браслет с волком, про секс в театре, про летний домик… Не бери так по верхам…

Мне становится стыдно, я опускаюсь перед ним на колени и беру его руку в свою, поглаживаю шероховатую кожу.

— Прости меня, я просто запуталась.

***Лука

— Простите, но как я и говорил ранее, не все поддаются гипнозу. — Доктор лишь разводит руками. — Парень крепкий орешек, сами видите.

Макс замыкается, уходит в себя. За весь сеанс он не проронили слова. Лишь зубами скрепит, как злющий волк и руки в кулаки сжимает. Парень злится и нервничает. Так он делал и в детстве.

Или я просто хочу найти в нем схожие черты с тем мальчиком, которого старался растить как сына.

— Выйдите все. — командую я, показывая на дверь. Зачем все эти люди. Я смогу отличить сына от чужого человека. — Быстрее!

Сажусь напротив напуганного парня, протягивая ему пачку сигарет и зажигалку. Он принимает их и закуривает, выпуская белую струю дыма. Его лицо скрывает эмоции, Макс старается не смотреть мне в глаза, рассматривает свои руки.

— Я не Макс. — наконец выдаёт он и затягивается еще сильнее. Его смуглое лицо приобретает серые оттенки. Он признаётся в этом не мне, а больше себе.

— Я знаю.

— Как?

— Мы узнали о существовании твоего брата Макса. Почему ты представился его именем тогда?

— Не знаю. До сегодняшнего дня я был уверен, что меня зовут Макс. — он с интересом рассматривал тлеющий конец. — Я все эти годы даже не подозревал, кто я…

В уголках глаз Макса собираются слезы, на лице бугрятся желваки. Но ни одна слезинка, даже самая скупая, не скатывается по его щеке.

— Я Демьян Спайк, Лука. Сын Майкла Спайка. — Макс сжимает сигарету, обжигая руку. Он жмурится и с закрытыми глазами на одном дыхании произносит: Никогда ничего не хотел плохого, я тогда даже не знал ничего о Спайках, об Оливере, о всем том ужасе… Клянусь, я никогда не желал зла твоей семье.

Непроизвольно усмехаюсь. Жизнь способна еще меня удивить.

Майкл Спайк.

Встаю резко со стула и подхожу к окну. Ответ всегда был перед нашим носом, но мы его не замечали.

— Говоришь, зла моей семье не желал… с каких пор… семья эта стала только моей, Макс?

***Макс"

"Поток воспоминаний прорвался, заполняя пробелы в моей голове. Раньше я все списывал на детскую забывчивость. Часто же говорят, что дети плохо помнят своё раннее детство.

Наш мозг забавно устроен, он оберегает нас по своему, и мой решил просто заменить мои воспоминания. Те же лица и места, только события другие. Подсознание просто подменило воспоминание.