Между Амуром и Невой

Спокойно вошёл в комнату, убрал револьвер в кобуру, снял и положил на горку фуражку..

— Ты, что ли, Пересвет?

— Ага, — сделал шаг ему навстречу гигант, и так же спокойно посмотрел на незнакомца с высоты своего роста.

— От Лыкова тебе привет. Поручил мне оторвать твою тупую башку. Сам не может — едет еще из Сибири; так меня прислал.

— Жив, значит, Лыков? Хитры, собаки…Эх! Ну, он-то наверное бы оторвал, — согласился Пересвет, — здоровый, чёрт; а ты, сморчок, куды полез? А полез — держись!

Он без дальнейших разговоров прыгнул на офицера и нанес ему страшный удар в голову. Но не попал. Таубе нырком ушел ему под руку, одновременно его кулак описал дугу и ударил великана под сердце.

На этом схватка закончилась. Майор отошел к горке, не спеша надел фуражку, глянул на Пересвета. Тот стоял посреди комнаты и тщетно пытался рассмотреть свои ладони — он их не видел. Всё вокруг словно заволокло туманом. На ватных ногах ученик басонщика медленно отошёл в угол и сел там. Белое в глазах сменилось красным, в ушах гудело. Откуда-то издалека до него донесся едва слышный голос:

— Эй, Пересвет! Пересвет!

— Чево? — спросил он, слепо озираясь.

— Ты людей-то много убил?

— А… люди — мусор…

— Понятно. Ну, приготовься — они там тебя ждут.

Таубе отвернулся от умершего Пересвета, прислушался. Внизу под ним хлопнул выстрел, затем второй, слышался топот ног; его офицеры зачищали дом. Барон подошёл к лобовской спальне, стал сбоку и ногой толкнул дверь. Изнутри громыхнуло, и заряд волчьей дроби разнёс зеркало напротив. Таубе прижал пальцы левой руки к виску, постоял так секунду и резко присел. Второй заряд пробил тонкую перегородку навылет, картечь прошла над самой фуражкой.

Майор вынул из кобуры револьвер и шагнул в спальню. Лобов, полуодетый, стоял с дымящейся двустволкой в руках и смотрел на него с ненавистью.

— Загрызу сволочь…

— Здорово, Шеломаев.

Лицо петербургского «короля» дрогнуло, стало растерянным.

— Старик исправник ещё жив; просил передать вот это…"

"Таубе выстрелил бандиту прямо в серде; того отбросило на стену, но он устоял.

— … а его императорское величество — вот это.

Вторая пуля разнесла Лобову-Шеломаеву голову.

Через минуту на дворе сошлись все четверо офицеров. У Сенаторова ухо висело на лоскуте кожи, кровь бойко лилась на шитый золотом погон. Его перебинтовали, затем команда Таубе уселась в закрытую коляску и быстро укатила. В городе начало уже светать.

Глава 37

Возвращение

Уже на следующий день, как оказался в Петербурге, Лыков поехал в Упразднённый переулок. Он сразу почувствовал, что отношение к нему в Департаменте полиции изменилось.