Метро 2035

Закончили убивать, только когда на ногах уже никто не мог стоять.

Тогда недоумершие зашевелились, стали заново учиться разговаривать. Артем, придерживая изуродованное колено, оторвался от Сашиных колен, сел. Зашептал:

– Все… Все. Все. Я больше не хочу. Я больше никого не буду убивать. Ты кто? – он протянул пальцы вокруг себя. – Кто тут? Ты с Шиллеровской?

– Я с Шиллеровской, – сказали где-то.

– Мы с Лубянки, – ответили близко.

– С Лубянки?

– Вы фашисты? Железный легион? Людоеды?

– Мы с Шиллеровской, – сказал Артем. – Мы уроды, заключенные. Нас вперед погнали. Заградотряд.

– Мы с Лубянки, – повторили ему. – Заключенные мы. Политические. Нас вперед бросили… На Пушкинскую. Как мясо бросили… Впереди настоящих частей… На амбразуры… Чтобы мы… На себя…

– Чтобы мы на себя… Как мясо нас… – повторил Артем. – Чтобы мы – на себя! Мы – уроды…

– Тут все с Лубянки, все из камер, все арестанты, – говорили ему. – Нам заградотряд в спину… Чекисты в спины стреляли… Чтобы мы…

– Нам… Нам стреляли… Охрана…

– За нами не пошли… Заградотряд остался сзади…

– Они сзади взорвали туннель. Там некуда… Нам некуда… За нами они не пошли. Бросили нас…

– Что же вы… Вы за что нас?

– Вы нас за что?! За что?! А?!

Кто-то трудно, больно, переломанными ногами, по-червячьи пополз к Артему на голос. Он слышал это – а не мог больше бить. Человеку тяжело было приближаться, и Артем тоже двинулся ему навстречу. Протянул руку, сцепился пальцами с пальцами другого человека, подволок его к себе.

– За что вы нас, господи?

– Прости… Прости… Господи, прости.

И они прижались друг к другу. Артем обнял его – кажется, взрослого мужчину, они прикоснулись лбами; мужчину трясло от рыданий, и Артема тоже скрутило как судорогой – тряхнуло, потекли слезы. Наплакавшись, мужчина вздохнул и умер. И Артем тогда тоже отпустил его.

Полежал.

Пружинка в голове соскочила, вспомнилось кое-что.

– С Лубянки… Кто с Лубянки еще?

Тут и там оживали тела, пытались шевелить перебитыми руками, думать вмятыми лбами, кряхтели, бредили.

– Наташенька… Чайничек поставь, любовь моя… Я тортик принес.

– Вот вернусь из Турции, сразу созвонимся!

– Я Москва-сити строил! Строил!

– Почему темно так? Я боюсь темноты! Включи свет! Сережка!

– Господи, бабуль, а ты что тут? Ты зачем пришла?

– Будем расширять жизненное пространство! Чтобы каждому место было!

– Воды дай… Дай воды…

– Аленка! Аленка, озорница!

– Я с Лубянки. Я.

Артем на одном колене и двух локтях полез туда, где признались.

– Кто? Кто? Говори, не бойся! Ты? Где ты?

– Ты кто такой? – женщина какая-то.

– Зуев. Зуев был тут с вами?

– Какой Зуев? Не было никакого…

– Зуев! – заорал Артем.