Метро 2035

А сейчас как раз исключительный. Нам поступил сигнал. На станции скрывается шпион. Вот бумага. Все официально, от Комитета государственной безопасности. Известно, что он ведет незаконный радиообмен с врагом. Готовит диверсию.

Артем перестал дышать вовсе. Почему-то подумалось, что ведь ни у одного из четырех застреленных сталкеров наверху рации не было. Мина нашлась, а рация пропала.

– У вас есть люди, обладающие радиооборудованием?

– Куда? Стоять! Документы! – грянуло из соседней комнатенки. – Держи его!

– Сотрудник наш. По техчасти. Петр Сергеевич.

– Куда же вы, Петр Сергеевич?

Загрохотало, застонало. В щели показали брошенного на колени вислоусого Умбаха: один распластанный ус ему придавили шнурованным ботинком. Артем помолился, чтобы Умбах не стал смотреть в подсценный мрак. Чтобы Умбах от страха забыл продать сапогам Артема, а себе на вырученное купить жизнь.

– Ну-ка, ребятки, гляньте, что там у Петра Сергеича за барахло свалено…

– Это… Это профессиональное… Я инженер…

– Уж мы знаем, кто вы. Нам наводочку на вас дали. Теракты готовили?

– Упаси… Упаси! Я инженер! Я по техчасти! В театре!

– Забирайте этого губошлепа. На Лубянку поедет.

– Я протестую! – Аркадий от решимости дал петуха.

– Забирайте-забирайте. Подите сюда, Аркадий Палыч. На секунду, – голоса сместились далее по сцене, и оттуда уже тихо и очень разборчиво зашипело. – Слушай, мразь. Ты тут кого на груди пригрел? Ты думаешь, нам трудно сейчас будет и тебя заодно выдернуть? Прокатишься по Красной Линии до конечной, и никто тебя тут не хватится. И Оленька твоя… Твоя… Тронешь ее еще раз, хер отрежу. И яйца. Сам. Я умею. Герой, бля, любовник. Иди, шпиль свой кордебалет, а на Ольгу даже не смотрел чтобы. Понял? Понял меня, говно?!

– Скажи: так точно! Так точно, товарищ майор!

– Так точно. Г-глеб Иваныч.

– Все. Иди. Погуляй.

– Куда хочешь. Пшел!

Заскрипела над головой сцена: сбитым, потерянным шагом. Не знал Аркадий Павлович, куда идти. Потом спрыгнул наземь, чертыхнулся. Зашаркал побито. Стало тихо: Умбаха уже подняли и увели, и кованые сапоги все ускакали с горизонта.

А еще время связаться с Дитмаром – прошло.

Снова стук в дверь. Теперь уже другой: грубый, хозяйский, без притворства.

– А… Глеб. Глеб, я так рада…

– Я под дверью стоял. Рада она, сучка.

– Ну, Глеб. Он меня шантажирует. Не дает ролей нормальных. То одно, то другое… Держит меня на поводке, кормит обещаниями!

– Помолчи. Иди сюда.

Громко, сочно зачавкали. Со слышным трудом оторвались.

– Значит. Я сегодня ночью приду. У меня расстрелы вечером. Предателей тюкать будем. А меня после этого дела… На сладкое всегда. Так, что зубы сводит. Чтобы тут была и ждала. Ясно? И в пачке чтобы. Балетной.

– И чтобы никаких не было.