Метро 2035

И еще они были, хоть и галерочной, а все равно частью зрительного зала – Большого театра.

Вот так Театральная жила: зажатая между двумя пересадочными форпостами Красной Линии и Рейхом. Между молотом и наковальней. Но как-то ей все удавалось от судьбы отскакивать, юлить, обманывать железо, уходить от войны, нейтралитет держать. Долго удавалось: до этого самого дня.

И в сегодняшнем воздухе, кажется, только Артем чувствовал грозовое электричество: остальные не понимали и не видели скорой и неотвратимой бойни. На променадиках вдоль застрявших составов прогуливались с барышнями отпускные железнодорожные офицеры со свастиками на рукавах, и совершенно мирно получалось у них разминуться с отпускными стирано-зелеными офицерами в малиновых звездах, которые вот тут же, в шаге, в театральном буфете поднимали тост за здоровье товарища Москвина, генсека Компартии Метрополитена имени Ленина. У всех одинаково торчали из нагрудных карманов билетики. Все готовились идти на спектакль.

Все, да не все, кто-то готовился и к другому: по сигналу отсечь переходы на Охотный ряд и резать людям глотки. Переходов, кроме центрального, было еще два: один с тыла станции, в самом конце платформы, а другой – наверху, через вестибюль. Трудно все три блокировать одномоментно. Наглую операцию придумал Дитмар.

А у Артема задача была – вдвое трудней.

С самого того разговора у сортира Дитмар больше не позволил Артему оказаться наедине с Гомером ни на секунду. Не успел старик передать ему, ни как выглядит радист, ни кем работает, ни где живет. Найди, Артем: того, не знаю кого. За полчаса уже.

– Извините, – сунулся он в купе к чужим людям. – Петр Сергеевич не тут живет? Умбах?

– Кто? Тут таких отродясь…

– Петр Сергеевич? Умбах? Племянник я его…

– А вот я охрану щас… К людям в дом… Танька, ложки заперты?

– Да засуньте вы эти ложки… Дура…

Прошагал, оглядываясь на всякий случай, еще две двери.

– Петра Сергеевича не знаете, как найти?

– Умбах, Петр Сергеевич. Технарь. Дядька мой.

– Технарь? Дядька? А?

– Радист, кажется. Не тут проживает?

– Радиста не знаю. Эххм! Есть Петр Сергеич, который в театре инженером служит. Сцену который, ну… Ну?! Сам, что ли, не понимаешь?

– Где найти его, не подскажете?

– Там и ищи. Спроси вон. Ну? У директора, господи. Что ты как тупой-то?

– Да иди ты в жопу. Ничего сами не могут. Молодежь, бля.

Из зала запиликали музыканты, разогреваясь. Артем сунулся ко входу – билетерша его чуть за руку не цапнула:

– Тут всех бесплатно пускать! Ничего святого не осталось! Хам! Это же Большой! Театр!

Пришлось обратно бежать, покупать билетик, расплачиваться патронами, которые ему покойники ссудили.