Метро 2035

Так сказал.

В трубке перестали скрежетать, замолчали.

А если он откажется от Артема? Ведь не он звал же его сюда. За эти два года ни разу не послал за ним. Не справился даже, как там Анечка его. Как отрезало. Зря Артем ждал.

– Я занят, – шипастой шестерней провернулось на том конце.

– Можно трубку? – не выдержал Артем.

Караульный нехотя подпустил его.

– Святослав Константинович. Это Артем. Анин муж.

– Артем, – повторил за ним ржавый, надломленный голос. – Ты зачем пришел?

– Скажите им, чтобы впустили, Святослав Константинович. Я без резины, без документов.

– У меня тут ЧП. Не могу разговаривать. Надо идти.

– Мне обратно лезть, наверх?

Трубка опустела. Караульные слушали ее вместе с Артемом, но там шипела тишина. Та же, что и в последние два года. Мельник не хотел ему отвечать. Начальник заставы сжал и разжал пальцами невидимый фонарик-жучок, требуя от Артема вернуть телефон. В караулке стало чуть темнее.

– ЧП – это на Театральной, да? – спросил Артем.

В телефоне нехотя проснулись.

– При чем тут Театральная? На Охотном ряду взрыв. До Полиса – один перегон. Надо выяснять, что…

– Охотный ряд – ерунда. Я только оттуда.

– Какого ты черта там…

– А вы… Вы про Театральную не знаете еще ничего? Про вторжение? Не доложили еще?

– Какое еще вторжение? Ты что несешь?

– Скажите, чтобы впустили меня. Я по телефону не буду. Вам – расскажу.

Стукнуло: Мельник положил трубку на стол. Донеслось, брошенное в сторону: «Анзор! Что там со Смоленкой? Выдвинулись они? Да, идем! Бери Летягу! За мной через минуту!»

Артем вцепился в разогретый пластик.

– Ладно. Давай старшего сюда. Через десять минут на Библиотеке.

В московском метро были станции, жившие сыто. Немного – но имелось. В сравнении со станциями нищими, дикими или заброшенными они казались раем. Но в сравнении с Полисом оказывались свиным хлевом: сытым – правда.

Если у метро было сердце, сердце его было здесь: вот эти четыре станции – Боровицкая, Александровский сад, Библиотека имени Ленина и Арбатская, связанные сосудами переходов.

Только тут люди не хотели отказываться от того, чем были раньше. Зазнавшиеся университетские профессора, академики забубенных наук, глупые книжные люди, артисты любые, кроме площадных – на прочих станциях всем им было уготовано: жрать дерьмо. Никому они, избалованные лентяи, были не нужны. Их науки в новом мире ничего не объясняли, на их искусство ни у кого не хватало терпения. Или ступай грибы чисти, или туннели стереги. Можешь еще крутить педали, потому что в метро свет – это просто свет, а знаний тут каждому и без тебя хватает. И не говори слишком сложно, не пыжься, если не хочешь схлопотать.

Вот так – везде, кроме Полиса.

А в Полисе их как раз привечали.