Три метра над небом. Трижды ты

Музыка очень громкая, так что мы здороваемся жестами и улыбаемся, давая понять, что все в порядке.

– Она у нас красавица! – кричит некая Танья, танцовщица, и тащит свою подругу за руку танцевать с ней. Другие тоже встают с диванов и идут танцевать. Уже принесли бутылки; бокалы, полные шампанского, стоят на подносе в центре стола. Я передаю один из них Ренци, а один беру себе. Мы их поднимаем и чокаемся. Мне кажется, он немного успокоился. Я пью шампанское. Вижу, как к танцполу подходят фотографы. Среди всех выделяется Джури, танцующий в центре танцпола, на виду у многочисленных девушек. Он двигается хорошо, может, немного утрированно, но попадает в ритм и устраивает шоу именно потому, что чувствует на себе вспышки. А потом происходит неизбежное. Под неумолимым прицелом фотоаппаратов Дания Валенти, танцуя, все время к нему приближается, ластится к нему и, разгоряченная вспышками, целует его. Их языки все время рядом, словно прилипнув друг к другу, они высовываются изо ртов под объективами трех или четырех бедных псевдорепортеров. Они думают, что увековечивают какую-то невероятную сцену, представляющую из себя подобие «сладкой жизни». Я смотрю на Ренци, он развалился на диване напротив меня и бессильно наблюдает за всей этой сценой, которая мало-помалу заканчивается. Теперь Джури и Дания целуются уже утрированно, изображая совокупление, и все на виду у раздосадованных парней. Ренци встает с дивана и идет к туалету. Я иду за ним. Мне неприятно происходящее. Но я действительно не знаю, что могу ему сказать. Войдя в туалет, я вижу, что он спокойно стоит у писсуара и мочится. Так что к нему подхожу и я, составляя ему компанию. Мы молча писаем. Тут много других людей: кто-то моет руки, кто-то смотрится в зеркало, а потом уходит. Ренци застегивает ширинку и идет к умывальнику. То же делаю и я. Мы моем руки, потом сушим их под потоком горячего воздуха, по-прежнему не говоря ни слова. Наше почтительное молчание прерывает Симоне Чивинини.

– А, вот вы где. Вы многое потеряли. Это было такое зрелище! Джури и Дания фактически трахаются на танцплощадке. – Потом он переводит взгляд на Ренци. – Папа… Да ты совсем не расстроен? Этот тип прикидывается педиком, когда хочет, а этой достаточно только пообещать, что для нее что-нибудь сделаешь, и она уже отдается тебе авансом, под честное слово. Даже я ее трахал.

Ренци нас уже не видит. Он думает об этом парнишке из Чивитавеккья, о том, что это он сам позволил ему так говорить. Я все вытираю руки, и в это время Ренци подходит к нему, улыбается, обхватывает его на ходу и лучше, чем это было у Суареса с Кьеллини и у Тайсона с Холифилдом, кусает его за ухо.

– Да ты что? Стой! Что ты делаешь?

Но они уже сцепились.