Три метра над небом. Трижды ты

– Ну вот, надеюсь, я взял все, что ты просила. Мне кажется, это было испытание, чтобы посмотреть, как я справлюсь…

– Точно. Можно мне взглянуть? – Она открывает пакеты и заглядывает внутрь. – Отлично; мне кажется, что я и впрямь выйду за тебя замуж.

– Берегись, потому что чудеса иногда случаются! Знаешь, кого я только что спас?

– Кого?

– Твою мать.

– Мою мать?

– Да, она пошла за покупками в тот же самый супермаркет. При выходе на нее напали два типа и попытались украсть у нее сумку.

У Баби меняется выражение лица.

– Она пострадала? Как она?

– Нет-нет, все в порядке. Я проводил ее до машины, и она успокоилась.

– Я ей даже не могу позвонить, потому что считается, что я об этом не знаю.

– Ну да.

– Просто не верится. И что вы друг другу сказали?

– Я спросил ее, как она себя чувствует, а она сказала, что очень рада меня видеть, что она нашла меня еще более неотразимым, чем обычно, и что во чтобы то ни стало хотела бы меня отблагодарить… Но я ей ответил, что не могу, потому что должен ужинать и заниматься любовью с ее дочерью.

– Дурак. Ладно, кроме шуток.

– Я повел себя с ней, как с женщиной, на которую напали. Я был любезен, спросил ее, не хочет ли она, чтобы я ее проводил, предложил ей стакан воды и, когда увидел, что с ней все в порядке, отвел ее к машине. Она мне сказала: «И меня спас именно ты. Я думала, что ты сговорился с теми двумя».

– Не может быть! Моя мать ужасная, она никогда не сдается.

Я допиваю пиво, встаю и, пока Баби готовит, обнимаю ее сзади, забираю у нее половник и гашу огонь. Она поворачивается и падает в мои объятия.

– Что ты делаешь?

Она смотрит на меня с любопытством, улыбаясь.

– Я спас мать. И заслуживаю хотя бы дочь!

И беру ее за руку, уводя с собой.

Раффаэлла входит в дом, с трудом открывает дверь, держа в руках пакет с продуктами, но, едва войдя, бросает его на лавку.

– Клаудио! Ты здесь? Где ты? Ты даже не представляешь, что со мной случилось.

Не услышав ответа, она закрывает дверь и идет по коридору, доходя до гостиной.

– Клаудио!

Она видит его сидящим в своем кабинете перед компьютером с открытыми на нем папками. Перед ним – куча листов, его волосы взъерошены. Его очки – на кончике носа, и он продолжает двигать мышкой по коврику вверх и вниз, что-то разыскивая на мониторе. Такое впечатление, что он не находит того, что должно быть там во что бы то ни стало.

– Клаудио! Клаудио! Да ты меня слышишь? Я уже битый час тебя зову. Меня пытались ограбить, и знаешь, кто меня спас?

Но Клаудио словно отсутствует и ничего не слышит до тех пор, пока Раффаэлла не переходит на крик.

– Клаудио! Я с тобой разговариваю! Ты собираешься меня слушать?

Тогда он, наконец, замечает жену, смотрит на нее и начинает плакать – но вовсе не потому, что видит на ней разорванную кофточку или помятую юбку.