Три метра над небом. Трижды ты

И ничего не могу с этим поделать. Я бы чувствовал себя виноватым исключительно из вежливости, из уважения к принесенным обетам, к клятве перед Богом. Да, я знаю, должно было быть так, но этого нет, и я ничего не могу поделать. Я уважаю Джин, я ее люблю, но это совсем другая любовь. Мне следовало бы с ней расстаться. Или, по крайней мере, сказать ей об этом. Но как это сделать?

Я снова смотрю на часы. Двадцать пять минут девятого. Мы сказали друг другу: «Раньше половины девятого – никогда, таким будет наше правило. И никаких эсэмэсок.

Все решила она.

– Как хочешь.

– И наши жизни остаются за этими стенами, ясно? Здесь – никаких вопросов. В этом доме супруги – я и ты, существуем только я и ты, никого другого не существует – ни моего мужа, ни твоей жены. И понятно, что я бы тебе никогда не позволила одновременно иметь другую женщину, даже ухаживать за ней, ясно? – Баби смотрит на меня, притворяясь грозной. – Ты только подумай, что было бы, если бы у тебя завелась другая любовница! Любовница любовника – это было бы нелепо. Ты даже не представляешь, что я бы тебе сделала, если бы тебя с ней застала.

– Ты не моя любовница, ты моя жена.

– В этом доме. Но только в этом доме, не перепутай.

Я нарушаю правила. Я ей звоню.

– Это я. Я тебе не мешаю?

– Нет, я одна, укладываю спать Массимо. Все в порядке?

– Да, все отлично, я на работе.

– Ты передумал? Тебя это слишком ко многому обязывает?

– Нет.

– Хочешь сдать квартиру в субаренду?

– Нет.

– Хочешь, чтобы мы платили за квартиру пополам?

– Нет."

"– Ну ты можешь хотя бы раз сказать мне «да»?

– Хорошо, да.

– Ну славу богу, а я думала, что ты и на этот раз скажешь «нет»!

И мы продолжаем смеяться и шутить, не чувствуя времени, абстрагируясь от всего. А потом прощаемся, желая друг другу спокойной ночи, и молчим – странным, неповторимым, особым молчанием. Я представляю, что она сейчас одна, улыбается, прижав к уху свой мобильник. Вот сейчас бы мне хотелось найти ту идеальную фразу, которая действительно объяснила бы ей, что я к ней чувствую. Но этой фразы нет. И тогда, после этого молчания, я говорю: «Пока» – но говорю это по-особенному, мне кажется, это слово вмещает в себя все, что я отчаянно пытаюсь ей сказать. И, может быть, даже больше. Потом я закрываю телефон крышкой и смотрю на него. И как мы со всем этим справимся? Не знаю и не хочу об этом думать.

Я пишу Джин:

«Ты не против, если мы где-нибудь поужинаем вместе?»

«Да, с огромным удовольствием».

«Хорошо, я тебе позвоню, когда подъеду к дому».

«Но мы поедем на машине?»

«Ну конечно».

В одну секунду это слово возвращает меня к реальности – к дочке, которая скоро родится, к моей ответственности… У меня перехватывает дыхание, но я прихожу в себя. Мне нельзя останавливаться, чтобы думать. Я прощаюсь с теми, кто остается в офисе.

– Я пошел.