Три метра над небом. Трижды ты

Значит, это действительно правда: геи – точно такие же, как и мы. Жаль, а я-то думал, что они лучше.

105

Ренци стучит в дверь кабинета Симоне.

– Можно?

– Ну конечно! Не стесняйся, входи.

Ренци приоткрывает дверь чуть шире и замечает, что напротив него сидит Анджела, его девушка.

– Привет! Извини, я думал, что ты один.

Симоне улыбается.

– При ней ты можешь говорить все, она – часть меня.

Услышав эти слова, девушка светится от счастья и приходит в волнение.

– Хорошо. Я хотел сказать, что все мы очень довольны: это невероятный успех, которого никто не ожидал.

– Знаешь, когда Стефано мне сказал: «Веди ты» – я подумал: «Хочешь посмотреть, как я кончу наподобие Магалли?»

Ренци удивлен.

– А, так ты знаешь эту историю…

Анджела смотрит на него с любопытством:

– Про телевидение Симоне знает все; он следит за ним практически всегда, с самого начала, и единственный человек, кто не знает про Магалли – это я.

Ренци смотрит на Симоне и просит его это разъяснить.

– Так вот, да будет тебе известно, что Джанкарло Магалли был одним из авторов программы Энрики Бонаккорти «Алло, кто играет?» А потом, во время ее беременности, он ее на лету заменил и сделал это так хорошо, что из авторов его перевели в ведущие.

Ренци улыбается и добавляет:

– А в следующем году он сразу же стал вести ту же программу, потому что Бонаккорти перешла из «Итальянского радио и телевидения» в «Медиасет».

– Которая тогда называлась «Фининвест», – уточняет Симоне.

– Точно, но программа изменила название: «Алло, это „Итальянское радио и телевидение”?» – насмешливо добавляет Ренци.

– Верно.

Анджела смотрит на него и улыбается.

– Ого, да вы можете сходить на передачу «Поставь на кон все». Я даже не знаю, кто из вас двоих выиграет, отвечая на вопросы об истории телевидения.

Ренци указывает на Симоне.

– Он. У него память лучше. Он даже помнит даты каждой из тогдашних передач.

Анджела кивает.

– Иногда он с какой-то просто невероятной точностью рассказывает мне что-то из моего прошлого – то, чего я уже и сама не помню. Думаю, он мошенничает.

Симоне становится серьезным.

– Я никогда не мошенничаю. Скорее, я заставляю человека страдать, но говорю правду.

На секунду кажется, что обстановка становится несколько напряженной. И Ренци искусно сразу же ее разряжает:

– Ну как, ты уже решил, как продолжать передачу?

– Да, я хотел тебе это предложить. Я позвал сюда, в компанию, Витторио Мариани и других авторов, чтобы переделать кое-что в сценарии, и еще, если вы не будете возражать, пригласил Данию Валенти: мне кажется, она единственная среди всех действительно способная.

Анджела кивает.

– И к тому же самая красивая или, по крайней мере, самая женственная! Она уверенная, спокойная и не соперничает с другими.

Симоне разводит руками.