Три метра над небом. Трижды ты

Мариани поднимает руку, и сразу же приходит Анна.

– Да, Энрико, слушаю.

– Еще один горячий капучино для меня, холодный капучино и тост.

Анна уходит.

– Но ты играешь наоборот, я мог бы сделать вид, что не знаю.

– Я знаю, что ты бы мне не солгал.

– Это правда. Он в зале, сразу у входа. Это картина Бальтюса. Она фантастическая.

Он не догадывается, что, когда я только бросил на нее взгляд, то сразу же подумал, что ее мне прислала Баби. Я не хотел верить своим глазам, но, к счастью, там была записка. И я ему ее цитирую:

«Автору прекраснейшей истории, твоей. В настоящем больше нет времени для страданий прошлого».

– Ты ее помнишь…

– Ну конечно. Я даже пытался понять, что это значит!

– Ну ты и шутник…

Нам приносят тост и два капучино.

Энрико Мариани вынимает из кармана бумажник и платит.

– Спасибо, Анна, возьми и сдачу.

Мы начинаем молча прихлебывать каждый свой капучино. Я откусываю тост.

– Итак… – Он застает меня врасплох. – То, что тогда произошло в театре Делле-Витторие, связало тебя с этой девушкой еще больше – настолько, что ты на ней женился.

– Да.

– И ты счастлив?

Все помешались на этом вопросе. Наконец-то мне кажется, что да. Думаю, я могу сказать ему это, не солгав.

– Да, очень.

– О, ну наконец-то хоть кто-то этого не стыдится! Похоже, здесь все боятся быть счастливыми. Ну и правильно делаешь, наслаждайся моментом, славой, успехом, почестями, деньгами. Может, у тебя появятся и дети. Это правильно – быть счастливыми, когда мы можем себе это позволить. А вот моему сыну этого никогда не удастся. Даже теперь, когда он делает свою первую авторскую передачу – и я не знаю, благодарить ли мне за это тебя, но это уже другое дело, – нет, он не счастлив!

– Это беспокойство у него от того, что он еще совсем молод; хорошо, что это так. Не мешай ему жить своим несчастьем: может, оно сделает его еще талантливей. Еще будет время стать счастливым.

Мариани смакует свой второй капучино.

– Нет, ты меня не убедил. Ты с ним говорил?

– Нет, но если хочешь…

– Хорошо, скажи честно, как он тебе?

– Он отличный автор.

– А как человек?

– Отличный парень.

– Он голубой?

– Нет. То есть не думаю. Я вижу, как он болтает с танцовщицами, но не придает им слишком большого значения. Мне кажется, он очень увлечен работой, желанием чего-то достичь, он хотел бы превзойти своего отца, но это будет непросто.

– Хорошо, ты меня убедил. Черт, нужно было увидеться с тобой раньше! Ты меня вмиг успокоил, теперь я спокойней за Витторио. Да и к тому же мне нет никакого дела до того, гей он или нет. Я бы только хотел, чтобы как-нибудь однажды он пригласил меня на обед и сказал: «Ты даже не можешь себе представить, папа, как мне вчера было хорошо. Я отлично развлекся, было так здорово!»

– Так оно и будет, я уверен.