Три метра над небом. Трижды ты

– Пока, созвонимся завтра.

– Как это? А разве мы не посмотрим ее вместе? Мне жутко любопытно.

Даниэла колеблется."

"– Видишь ли, я и сама не очень-то понимаю, что делать. Ты видела, да? Я всю дорогу молчала, а ты знаешь, какая я болтушка. То есть иногда тебе даже хочется заткнуть мне рот; ты говоришь, что я перегибаю палку, что от меня у тебя болит голова. Так что можешь представить, как я себя сейчас чувствую, если я все время молчала. – Потом Даниэла показывает на кассету А327. – Здесь, может, перелом в моей жизни и, самое главное, в жизни Васко, в плохом и в хорошем смысле, но я не знаю, какое решение мне принять. Сейчас я счастлива с Филиппо, он мне нравится, мне с ним хорошо, мне с ним спокойно.

– Но он же не отец твоего сына.

– Да. А отец моего сына не просто не взял на себя ответственность; может, он никогда и не знал, что у него есть ребенок.

– Но ты подумай: а если ты увидишь, что он обалденнейший, красивый, высокий, и ты его, может быть, знаешь? А если он к тому же симпатичный, забавный, богатый?

– Да, но мне не кажется, что в Кастель-ди-Гвидо бывал Брэд Питт.

– Может, это был Ченнинг Татум, а мы его не узнали.

– Послушай, вместо того чтобы нести весь этот вздор, ты подумай: а вдруг он просто незнакомец, и я увижу только его лицо, но не узнаю ни имени, ни фамилии, ни тем более адреса?

– Я поняла, но тебе будет любопытно смотреть эти записи, когда ты его узнаешь…

– Не хочу об этом думать. Я даже не знаю, что я сделала. Я была совершенно не в себе.

– Вот именно. А теперь подумай, если бы ты увидела это, как это случилось со мной, на страничке Фейсбука какого-то придурка!

– Да ладно, тебя в любом случае нельзя было узнать по лицу.

– Допустим. Но зато я хорошо знаю, какие у меня сиськи, и мне казалось, что на меня смотрели все.

Даниэла берет из сумки ключи, открывает дверь подъезда.

– В общем, я не знаю, что сделаю. Может, уничтожу кассету. Во всяком случае, это приключение, как мы искали запись, оказалось слишком возбуждающим.

– Да, в следующий раз возьмем планку выше – пойдем на грабеж.

– Вот именно. Умница.

Даниэла собирается входить, но Джулия ее окликает.

– Эй, Дани! Ты чуть не забыла вот это. – И Джулия показывает ей из окошка большой нож с зазубринами. Даниэла смеется и забирает его.

– Не забудь хорошенько спрятать орудие преступления.

– Да. Вместо этого Ивано и Паломби я порежу им домашний хлеб, который купила.

– Молодец, так ты собьешь со следа всех, и они уже больше ничего не поймут.

И они прощаются, веселясь, словно школьницы, – с той же легкостью, когда, встречаясь после уроков, они строили планы на день, но потом дело принимало другой оборот, и они возвращались домой до ужина, и за это время столько всего успевало произойти.