Три метра над небом. Трижды ты

Ты поняла, каково это? Каково это – чувствовать свое бессилие? Тебе кажется нелепым, если все, что ты пережила с другим человеком, вдруг перечеркивается? Сказанные слова, исполненные обещания, слезы, смех, поцелуи, ночи любви, произнесенные тогда волшебные слова – все это улетает, как сахарная пудра с торта, на которую упрямый и капризный ребенок дует изо всех сил, просто назло. Да, вот так, я женат. Но я не рассматриваю это как месть, это не очко в мою пользу в этой вечной борьбе между мужчиной и женщиной. Я только хотел быть счастливым, Баби, и хотел быть счастливым с тобой. Я думал обо всем – о том, что мы поженимся, что у нас будет четверо детей, дом в пригороде Рима, но не слишком далеко, в зеленой зоне. И я помню, что я улыбался, был счастлив, решителен и уверен, что все будет именно так. Но когда я обернулся, тебя уже не было.

Надо мной по небу летит птица. Потом я слышу гудок: машина поднимается по холму, въезжает в просторный сад, и я слышу, как затихает мотор, хлопает дверца, а потом в бассейн заявляется он, Джорджо Ренци."

"– Ну как там мои молодожены? Вы готовы отправиться в свадебное путешествие? Я, если вы не против, вас провожу: тогда вы все сделаете спокойно, но не слишком. Мне бы не хотелось, чтобы вы опоздали на самолет и все пересадки. Об этом вчера вечером рассказал твой брат: это отличное путешествие, да и сам он очень милый.

– Вы хотите вывести меня из игры, а? Кто знает, что вы там замышляете. Вы оба что-то мне не договариваете. Это какой-то международный сговор…

Джорджо садится за соседний столик.

– Если хочешь знать все, то мы ведем переговоры с Испанией, Голландией, Германией, и я надеюсь сообщить тебе кое-какие хорошие новости и туда. Однако не будем торопить время; может, когда ты вернешься из путешествия, тебя будет ждать какой-нибудь сюрприз.

– Значит, я могу отправляться в него, ни о чем не беспокоясь?

– Более чем. Завтра в полдень я встречаюсь с Данией Валенти, «дочуркой» Калеми. Я побыстрее с ней разделаюсь и потом дам тебе знать. Вот видишь, я избавляю тебя даже от этих неприятностей.

Я весело смотрю на Джин.

– Да будет тебе известно, что Ренци избавляет меня от всех неприятностей, которые нравятся ему: фактически он заставляет меня встречаться с одними мужчинами; в крайнем случае, я могу завязать тесные отношения с Джури Серрано.

Джин закрывает «Vanity Fair» и поворачивается к нам.

– Неужели? С этим, из «Мужчин и женщин»? Не может быть! Ты его знаешь? Ты должен мне его представить, он отличный!

– Если так, то он, думаю, и отличный гей.

– Так я знала! Когда кто-то лучше вас, вы всегда на него такое наговариваете. – И она снова берется за «Vanity». – В любом случае мне нравится, как работает Ренци.