Три метра над небом. Трижды ты

«А как было с мамой? – хотел бы спросить я. – Она недостаточно изменилась? Не была в состоянии измениться? Ее тебе было мало? Что в ней было не так, папа? Она мне казалась идеальной, но явно не была такой для тебя, или была, но недостаточно». Но все это, естественно, я ему не говорю.

– Вот именно, брак удачен, когда супруги меняются вместе.

Тут звонят в дверь, и папа встает. Похоже, его обрадовало, что его прервали, словно это дало ему немного времени, чтобы лучше обдумать, как бы сказать еще какую-нибудь гадость.

– Это пришел Паоло.

И отец, сияя от удовольствия, возвращается с ним под руку.

– Привет, Стэп!

– Привет.

Я встаю, и мы обнимаемся. Мы молчим, немного волнуясь. Паоло начинает смеяться.

– Черт побери, а ведь сегодня я волнуюсь больше, чем когда женился сам!

– Ты всегда слишком поддавался восторгам и радовался за других, не заботясь о собственных чувствах.

Паоло садится на диван.

– А ты знаешь, что то же самое мне всегда говорит Фабиола? Клянусь тебе! А потом она говорит: «У тебя всегда находятся слова, чтобы сказать что-то приятное другим; ты всегда умеешь писать им записочки, когда нужно. А вот нам – никогда!» Но о чем ты говорил?

Я смеюсь.

– Да, на самом деле завтра не моя свадьба. Это, выходит, всего лишь повод, чтобы научить тебя говорить что-то приятное, когда нужно… Да ты, дурачина, все тот же.

Отец смеется, а я сажусь рядом с братом и немного ерошу волосы, которые у него всегда аккуратно причесаны.

– Хотите кофе?

– Почему бы нет? Спасибо, папа.

– А тебе, Стэп?

– Да, спасибо, и мне тоже.

Мы сидим на диване, болтаем, смеемся и попиваем кофе, отгоняя от себя все мысли. Папа даже немного откровенничает, рассказывая нам такие вещи, о которых он нам никогда не говорил.

– Я познакомился с ней на вечеринке, а когда провожал ее обратно домой, она, ваша мать, сказала: «Уезжай отсюда, съезжай с улицы Орти делла Фарнезина, она такая темная». И тогда я подумал: «Ого, да я ей нравлюсь». А потом, когда я остановил машину, она посмотрела на меня с удивлением. «Что ты делаешь? За кого ты меня принимаешь? Берегись, я сейчас закричу!» Тогда я ей соврал и сказал: «Да ты что! Извини, дело в том, что у меня упала зажигалка, и я боюсь, что она окажется у меня под тормозом». И я сделал вид, будто что-то поднимаю, даже показал ей сжатый кулак, в котором будто бы что-то есть: «Да вот она!» Сунул кулак в карман и снова тронулся с места. Мне пришлось ухаживать за ней три месяца, прежде чем в конце концов мы поцеловались.

Паоло смеется:

– А вот этого, папа, ты никогда не рассказывал.

А вот мне мама это рассказывала – в тот самый день, когда я пришел навестить ее в больнице:

«Должна рассказать тебе одну вещь, о которой папа не знает. У меня никогда не хватало смелости ему в этом признаться.