Три метра над небом. Трижды ты

– Эй, немного, а то мне потом еще работать!

– Какой же ты серьезный, каким же ты стал занудой… Ну и где он, тот симпатичный драчун, которого мне удалось ввести в мир телевидения на канале «ТДВ»?

– Ушел в отпуск, к счастью!

Мы смеемся. Потом Маркантонио поднимает бокал и смотрит мне в глаза. Похоже, он стал серьезным.

– За твое счастье.

Уф. Все просто помешались на этой стороне моей жизни.

И тем не менее он добавляет:

– Каким бы оно ни было.

Он смотрит на меня, улыбается, мы чокаемся и пьем. Вино холодное, действительно замечательное, и Маркантонио осушает бокал за секунду.

– Тебе нравится?

– Очень. Оно идеальное.

– Хорошо, я рад. На самом деле оно, по моему мнению, должно быть еще чуть менее кислым. Оно из винограда, который мы выращиваем, там, на наших холмах в Вероне.

– По-моему, оно просто изумительное.

– Но может стать и лучше.

– Расскажи, как ты.

Маркантонио смотрит на меня и качает головой, словно говоря: «Терпимо».

– Я не думал, что буду так сожалеть о смерти родителей. Помню, когда ты говорил мне о своей матери… Знаешь, тогда, слушая тебя, я пытался почувствовать себя в твоей шкуре. Ты мне в какой-то мере пригодился, ты мне помог, но недостаточно.

Я не знаю, что сказать, и молчу, улыбаясь подобающей случаю улыбкой – наименее бесполезной из тех, которые я мог бы изобразить, – но не знаю, какой она у меня получилась. Маркантонио наливает себе еще немного вина.

– Моя мать была очень сильной; она смогла остаться с моим отцом, несмотря на его измены, а на последнем этапе, когда он заболел, опекала его еще больше, по-настоящему его опекала, помогала ему оставаться в хорошей форме. А потом однажды утром она не проснулась… Подумай, какая нелепость. Не прошло и месяца, не стало и его. Я думал, что он умрет раньше мамы, но они меня застали врасплох даже в этом. – Маркантонио улыбается и делает еще один глоток вина. – Может, так они хотели мне показать, что, несмотря на скандалы, которые они устраивали, а мы с сестрой это слышали, они по-своему любили друг друга. Они не могли жить друг без друга. Я рад, что вышло именно так, это наводит меня на мысль, что у них была большая любовь, они показали мне это только перед смертью, но она все же была…

В этот момент подходит официантка. Она ставит перед нами тарелки.

– Вижу, вы разговариваете. Если я вам понадоблюсь, позовите.

– Конечно, спасибо, Пришилла.

Они улыбаются друг другу, а потом она уходит, но, не сделав и пары шагов, что-то берет и возвращается. Ставит на стол около Маркантонио пепельницу, снова улыбается и на этот раз уходит окончательно.

– Она знает, что мне нужно…

И он вынимает из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку «Зиппо».

– Хочешь закурить?

– Спасибо, нет.

Маркантонио зажигает сигарету и глубоко затягивается.