Метод книжной героини

Через час спину начинает ломить, плечи затекают. Безостановочно ворочаюсь, но никак не могу улечься. Откидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Подхожу к окну и отдергиваю занавеску. А это что? Выход на балкон? То, что нужно. Свежий воздух очистит голову.

Осторожно, чтобы не шуметь, открываю дверь и ступаю на холодную плитку. С левой стороны глубокий карман с дверью, ведущей на кухню, а в правом углу узкое кресло и маленький круглый стол, поверх которого стоит зеркало на длинной ножке и поднос с массажерами для лица из минеральных камней. Теперь понятно, почему мама Елисея выглядит лет на десять моложе.

Забираюсь в кресло и подтягиваю колени к груди, укутывая их длинным подолом халата. Капли стекают вниз по стеклу, и я выбираю себе пару для гонки. Делаю ставку на маленькую капельку, которая быстро поглощает все остальные, что попадаются ей на пути.

– Никак не угомонишься? – слышу недовольный голос.

– Не могу заснуть, – спокойно отвечаю я, не поворачивая головы."

"Звучат тихие шаги, на спину падает тонкий, но теплый плед. Елисей открывает окно, короткий щелчок бьет по ушам. Влажный ветер приносит с собой едкий запах дыма и пробирающий до костей холод, и я прикрываю ладонью нос.

– Не боишься, что мама узнает?

– Она уже спит, – уверенно отвечает Елисей.

– Это дурная привычка, и она не делает тебя круче.

– Говоришь точно как она.

– У тебя классная мама. Может, стоит ее послушать?

– Может, и стоит.

Елисей меняет положение оконной створки, оставляя ее приоткрытой, и оборачивается, складывая руки на груди.

– Отец тебе не звонил?

– Нет, – отвечаю я шепотом.

– Давно он пьет?

– Родители развелись в начале лета, тогда и началось. Ему нужна помощь, но я не знаю, что делать.

– Мама в курсе ситуации?

– Я не могу ей рассказать. Она тут же меня заберет, а я не хочу, чтобы папа остался один.

Молчание кружится в танце с шумом дождя, и я отмечаю в Елисее одну черту, которая мне очень нравится. Он не раздает бессмысленных советов и не пытается навязать свое мнение.

– Мой отец умер, когда мне было восемь, – неожиданно говорит он.

– Мне очень жаль.

– Не стоит. Он был для меня чужим человеком. Они с мамой не были женаты. Познакомились в столице, когда она приехала на обучение, и, как только оно закончилось, расстались. Потом он объявился через год с желанием все наладить. Приехал сюда, признал отцовство и дал мне свою фамилию, но не задержался надолго. Лана, я хочу сказать, что взрослые не всегда поступают правильно, даже по отношению к собственным детям. То, что они старше, не делает их умнее. Иногда они ведут себя хуже нас и просят трепки не меньше.

– Тут ты прав, – с грустью усмехаюсь я.

– Я всегда прав.

Моя улыбка становится шире, и я качаю головой, глядя на Елисея:

– Ну, разумеется, генерал.

– Иди ложись.