Метод книжной героини

Восемь на одном, одиннадцать на втором. Горячий воздух фена ударяет в лицо, зубья расчески царапают лоб. Поверить не могу, что у меня будет челка.

– Ну вот и все! – гордо заявляет Светлана.

– Мы тоже закончили! – говорит Тамара.

Кресло крутится, и я вижу свое отражение. Дыхание сбивается, словно мне ударили по горлу ребром ладони, но я, собравшись с духом, опираюсь на руки и поднимаюсь с места. Касаюсь кончиками пальцев мягких волос, что теперь едва достают до плеч. Я так похожа на маму в молодости. Так похожа…

– Ну как? – спрашивает Тамара, развязывая накидку. – Нравится?

– Очень, – хриплю я, и с ресниц падает пара слезинок. – Простите. Это я от радости.

Зачарованно разглядываю новый образ – никаких рваных каскадов и запредельно коротких прядей. Выходит, Елисей не собирался уродовать меня? Или это случайность? Бросаю взгляд на соседнее кресло, но там уже никого нет. Оборачиваюсь и расслабленно выдыхаю, заметив Елисея у вешалки. Он стоит ко мне спиной, на затылке короткий темный ежик, а с макушки спускается густая шапка черных прямых волос. Переходы плавные, линии у шеи четкие и ровные. Светлана справилась не хуже, чем в крутом барбершопе, но что там у лица? Шагаю вперед, кусая щеку изнутри.

– Ели…

Он оборачивается, а я так и застываю с приоткрытым ртом. Ненавистная челка теперь заканчивается на линии бровей и аккуратно уложена прямым пробором, открывая высокий лоб и… Какие у него глаза. Заостренные внешние уголки, чуть смотрящие вверх, темно-серая радужка с черными крапинками, длинные прямые ресницы. Он больше не выглядит хмурым и раздраженным, лицо светится печальной добротой. Может быть, челка была не ширмой, а частью образа плохиша, потому что теперь его хочется крепко обнять и предложить мороженое.

– Вау, – выдыхаю я глухо.

Он отводит взгляд и бросает холодно:

– Идем.

– Милый, ты хоть в зеркало глянь, – поет Светлана. – А то подскочил как ошпаренный.

– Уверен, вы справились прекрасно. Мы торопимся.

Выходим из салона и спускаемся со ступеней крыльца на тротуар. Елисей поднимает руку и зарывается пальцами в волосы, отворачиваясь. Мимо проходит пара парней, и он тут же опускает голову. Ему не нравится. Да он в ужасе! Чувство вины толкает вперед, и я осторожно касаюсь плеча Елисея.

– Тебе очень идет. Правда! Девчонки, конечно, еще больше начнут по тебе сохнуть, но теперь вместо челки тебя буду защищать я, так что не переживай.

– Я и не переживаю, – отрезает он и с неприязнью стряхивает мою ладонь.

Клянусь, я готова купить цистерну клея «Момент», собрать все волосы с пола салона и вернуть их назад.

– Ты мог отказаться. К чему была вся эта упертость, если ты не хотел стричься?!

– Ты ведь сама поставила это условие.