Метод книжной героини

– Как богатыря из мультика? Он такой же чудик?

– Нет! – смеюсь я. – Он… хороший.

Беру в руки мобильник, черный экран, точно бездонная яма. Хороший, но тупой.

– Тогда что это за взгляд, солнышко? Вы поссорились?

– Еще нет. Он мне не пишет.

– Напиши ему сама.

– Спасибо, папуль, – саркастично бросаю я. – Ты вообще ничего не понимаешь, да? Я не могу написать первая.

– Это еще почему?

– Так вот в чем дело. Вы правда этого не понимаете?

– Чего именно?

– Ужас! – хлопаю себя по щеке. – У вас это в ДНК!

– Лана, да о чем ты говоришь?!

– О том, что нам нравится, когда вы делаете первый шаг, но вы, как будто специально, никогда его не делаете!"

"Папа оскорбленно открывает рот и прижимает руку к груди.

– Нам, вообще-то, тоже нравится, когда вы делаете первый шаг!

– Мы в тупике, – вздыхаю я. – Наверное, именно поэтому в мире столько несчастных людей.

– Хочешь, я ему напишу? Заодно и узнаю, что он из себя представляет.

– Нет, тогда это будут самые короткие отношения в мире.

– А когда они начались?

– Вчера.

– И ты мне об этом рассказала? – с тихим ужасом спрашивает папа. – Не через полгода, не за день до свадьбы, а сегодня? Прям вот так сразу?

– Ну, конечно. Зачем мне скрывать это от тебя?

Он прищуривается и говорит голосом мультяшного злодея:

– А вдруг я запрещу вам встречаться?

– Тогда я сбегу из дома и буду жить с любимым в шалаше посреди леса.

Его губы трогает нежная улыбка, и я улыбаюсь в ответ с такой же теплотой. И кто сказал, что дети и родители не могут быть на одной волне? Что они не могут быть друзьями? Мы ведь частички друг друга, плоть, кровь, гены, в конце концов! Дети, взрослея, берут пример с родителей, даже если сами этого не хотят, закон зеркала. А это значит, мы похожи на них так же, как и они на нас. Папе сейчас нужна поддержка, друг, близкий человек рядом. И всем этим могу быть я, и он для меня, конечно же, тоже.

– Лана, ты можешь взрослеть помедленнее? Я еще не готов отдавать тебя замуж.

– У тебя будет еще много времени подготовиться.

Телефон в моей руке вдруг оживает, сердце колотится, как бешеное, но быстро возвращается к привычному ритму.

Сева Рог: «Привет) Как дела?»

Нажимаю на кнопку блокировки, экран гаснет.

– Не ответишь? – спрашивает папа.

– Это не он. Пойдем, нам еще в очередях стоять.

Папа бьет себя по животу и морщится:

– Зачем мы поели перед тем, как ходить по магазинам?

– Это была твоя идея.

– В следующий раз переубеди меня.

Прижимаюсь плечом к стене, скрещивая руки на груди, и наблюдаю, как папа застегивает пуговицы на черном пальто. Его туфли начищены, брюки выглажены, волосы уложены гелем, а стекла очков прозрачные, как слеза младенца. В коридоре витает терпкий запах мужского одеколона, а в груди зреет тревога.