Метод книжной героини

Если хочешь, брось меня прямо сейчас, потому что я правда не могу!

Нельзя, понял. Падаю рядом, с трудом сдерживая разочарованный вздох. Мы снова лицом к лицу, взгляды переплетены, и это ощущается, как прыжок в жерло вулкана, над которым идет снегопад. Лана жалобно морщит лоб, изгибая брови:

– Ты ведь издеваешься надо мной, да?

Это она надо мной издевается. Смотрю на ее губы, и я отвечаю абсолютно серьезно, не в силах даже моргнуть:

– Нет, я действительно очень хочу тебя поцеловать. Еще на крыше хотел, но боялся, что ты меня столкнешь после того, как узнаешь правду.

Лана отворачивается, упираясь лбом в матрас, и рычит:

– Замолчи!

Прикрываю глаза, беззвучно усмехаясь. Так забавно, один щелчок, и ты уже в ловушке. Купить рыжей шоколадку, что ли, в благодарность за ее безумные идеи? Если бы не они, я бы вряд ли заметил Лану, потому что был слишком поглощен разборками с Андрюшей, а теперь… Расслабленная ладонь Ланы в моей вдруг оживает, она переплетает наши пальцы и нежно сжимает, посылая колючие искры по венам. Это, конечно, не поцелуй, но по ощущениям близко. Осторожный жест согласия и небезразличия, и сейчас его более чем достаточно. Я ей верю.

– Мне нужно время, чтобы привыкнуть и все осознать, – бормочет она, словно оправдываясь.

– Я тебя понял.

– Думаешь, я странная?

– Думаю, ты милая.

– А-а-а! Остановись! – вопит Лана, вжимая лицо в матрас, чтобы заглушить страдания.

– Попроси по-японски, я не понимаю, что ты говоришь.

– Могу только на блатном!

– А ну-ка!

– Завали хлебало, генерал! – выдает Лана с характерным акцентом. – А то я тебе череп подрихтую!

Меня разрывает от смеха в секунду. Грудная клетка дрожит, и я никак не могу остановиться. Лана приподнимает голову, поворачиваясь, и добивает меня:

– Ты че, пес? Страх потерял?

– Пожалуйста, остановись, – выдавливаю сквозь хриплый смех.

– Попроси по-японски, – говорит она, хитро прищуриваясь.

Мгновенно замолкаю, удерживая ее взгляд. Лана в панике чуть шире распахивает глаза, по всей видимости, уже пожалев о просьбе. Приподнимаю бровь и расслабляю горло, понижая тембр голоса:

– Ямете…"

"Лана вновь роняет голову на матрас, упираясь в него лбом:

– Сдаюсь. Пощади.

– Ты так задохнешься, развернись.

– Не могу, – бурчит она. – Ты на меня смотришь.

– И что, смотреть тоже нельзя?

– Это смущает!

Переворачиваюсь на спину и шумно вздыхаю.

– Хорошо. Я буду смотреть в потолок.

Слышится тихий шорох, по щеке пробегает мимолетная волна мелких мурашек.

– Значит, тебе можно смотреть, а мне нет?

– Я не смотрю, – хихикает Лана.

Ее ладонь в моей руке кажется совсем маленькой, кожа горячая, тонкие пальцы несмело откликаются на мои касания. Молчание замирает над нами, не слышно даже дыхания.