Метатель. Книга 4

— Сначала просто погреемся, — скомандовал я, открывая дверь в парилку. — Нужно дать телу привыкнуть.

Мы сели на нижний полок, наслаждаясь мягким теплом. Постепенно напряжение последних дней начало отпускать, мышцы расслаблялись, дыхание становилось глубже.

— А теперь, — я потянулся за веником, — начнём по-настоящему.

Сначала лёгкие поглаживания — от пяток вверх по ногам, по спине, рукам. Веник едва касался кожи, создавая приятное тепло и лёгкую вибрацию. Кира блаженно вздыхала, полностью отдаваясь процессу.

Постепенно движения становились интенсивнее, но всё ещё оставались мягкими. Я чередовал разные техники — то лёгкие похлопывания, то растирающие движения, то просто прикладывал горячий веник к особо напряжённым местам.

— А теперь самое интересное, — я плеснул на камни квас, разбавленный водой.

Помещение наполнилось ароматом свежего хлеба. Этот запах, смешиваясь с мятой и берёзовым духом, создавал какую-то особенную, почти магическую атмосферу.

Новый заход с веником был уже более интенсивным. Я работал двумя вениками одновременно, создавая вокруг Киры настоящий вихрь горячего воздуха. Она только постанывала от удовольствия, полностью растворившись в ощущениях.

Когда жар стал совсем сильным, мы выскочили на улицу и окатили себя холодной водой. Контраст температур заставил каждую клеточку тела словно проснуться, наполниться энергией.

Потом был ещё один заход — теперь уже Кира взяла веник, и я смог оценить, насколько она внимательно следила за моими движениями. Её прикосновения были такими же четкими и уверенными.

Закончили мы обливанием прохладной водой и растиранием махровыми полотенцами. Кожа горела приятным теплом, каждая мышца пела от удовольствия.

Когда мы вернулись домой, в воздухе всё ещё витал лёгкий аромат берёзы и мяты, исходящий от наших распаренных тел. Кира повернулась ко мне, и в её глазах плясали искорки.

То, что случилось дальше, было похоже на танец. Мягкий, неторопливый, наполненный нежностью и страстью. Каждое прикосновение отзывалось волной тепла, каждый поцелуй был как маленькое откровение.

Мы не торопились, позволяя моменту длиться. После всех испытаний, после всех битв и опасностей, эта близость казалась чем-то особенным. Словно островок покоя в бушующем море."

"Её кожа пахла мятой и берёзой, волосы рассыпались по подушке как тёмный шёлк. Я целовал каждую веснушку на её плечах, каждый маленький шрам — свидетельства наших приключений.

Она отвечала с той же нежностью, её прикосновения были то лёгкими как крылья бабочки, то требовательными и страстными. Мы словно заново открывали друг друга, находя новые грани близости.

Время потеряло значение. Был только жар наших тел, только биение сердец в унисон, только шёпот и тихие стоны.