Метанойя

— Не понял?

— А что тут понимать, — спокойно пояснил Васильев, — мы же знаем, что уже давно должны быть мертвы. У нас там, в Бадабере, не было ни единого шанса. И когда Егор Николаевич вытащил нас оттуда, он нарушил все планы смерти. Вот она и забирает свое.

— Вам самим-то не смешно, бойцы? — улыбнулся Немирович. — Конец двадцатого века на дворе, а вы о планах смерти.

— Мы, товарищ полковник за последнее время столько всего насмотрелись, — глядя полковнику в глаза четко произнес Дудкин, — что уже ничему не удивляемся. Даже такому.

Немирович постучал пальцами по колену, глядя в окно. Как это ни дико звучит, но определенная логика в словах ребят имелась. С учетом всех тех знаний, что он получил в последнее время. И с учетом того, что произошло с ним самим. Сказал, однако, другое:

— Нет, бойцы, неправильное у вас настроение. И выводы неправильные. Советская медицина делает большие успехи, и сегодня легко лечат те болезни, которые вчера еще были смертельными. Реанимация тоже на уровне, тысячи людей ежедневно буквально вырывают из лап смерти. Если бы смерть была такой обидчивой, как вы себе это представляете, то все спасенные очень быстро умирали бы. Но это не так. Многие живут долгие годы и десятилетия. А потому — отставить уныние и упадническое настроение. Скажу вам по секрету, ваших друзей убили пока непонятным нам способом. Но именно убили, это нам известно точно. Иначе мы бы не трудились здесь целым отделом из лучших сыщиков, чтобы найти убийц. И вы можете в этом помочь. Давайте прямо сейчас попытайтесь вспомнить все странное или непонятное или необычное, что происходило с вами или при вас, начиная со времени за месяц до смерти ваших друзей и по сегодняшний день. Я не тороплю, сидите, пейте чай, кушайте. И вспоминайте. Я буду в кабинете, через полчаса зайду.

— Только, товарищ полковник, просьба из кабинета никуда без нас не выходить, — серьезно предупредил старшина Васильев.

— Так точно, товарищ старшина, — так же серьёзно ответил полковник.

* * *Зайдя ровно через полчаса, Немирович выяснил, что ничего необычного, странного и подозрительного они вспомнить не могут. Услышав это, Николай Вениаминович совершенно не удивился, поскольку давно знал, что люди вообще очень часто что-то не замечают, даже если видят это. Так устроен мозг человека, он сам решает, что для нас важно, исходя, в первую очередь из личного опыта, из того, что он сам посчитает важным, а что нет. И если мозг решил, что что-то не имеет значения, то вы это и помнить не будете. Хотя все, что вы видели, где-то там, на полочках дальних в мозгу вашем хранится. На всякий случай, вдруг когда-то пригодится. В жизни случается разное, а мозг — орган запасливый.