Метанойя

""Вот они, атрибуты красивой жизни!"" — мелькнула у него шальная мысль.

— А то! — поддержал его новый друг Володя, разливая водку прямо в кружки с пивом, — как говорится: водка без пива — деньги на ветер!

И оба весело и довольно расхохотались.

* * *Спустя полчаса там же.

— Понимаешь, Володя, — пьяно втолковывал Серега, — я же ненавижу эту страну, а они меня ее защищать заставляют!

— Вот, гады! — так же пьяно поддакивал Володя, посматривая на Володю, к слову говоря, совершенно трезвым взглядом. Но Володя, охваченный праведным гневом, подогретым ""Посольской"" с пивом, ничего уже вокруг не замечал.

Здесь, думаю, надо сделать короткое отступление для тех, кто не застал тех ""страшных"" советских времен и знает о них лишь понаслышке. Ничего не могу сказать о годах правления Сталина или Хрущёва, ибо в силу возраста, первого просто не застал, а правление второго застал, но в годах совершенно младенческих. Но вот в семидесятых — восьмидесятых годах, прозванных, соответственно ""годами застоя"" и ""годами Перестройки"", никто никого не хватал на улицах за анекдоты о советских руководителях или за то, что ты ругал советскую власть. Распустился народец в то время, ничего не боялся. Более того, признаваться в своей нелюбви к социалистической родине считалось чуть ли хорошим тоном. Ну, неофициально конечно. Официально по-прежнему реяли алые флаги и со стен домов взирали на плоды развитого социализма, а потом и ""социализма с человеческим лицом"" строгие лики Маркса, Энгельса и Ленина в ряд, звучали речи с трибун и на груди пионеров в тон алым флагам висели красные галстуки.

Потому, думаю, СССР и развалился. Ибо, трудные времена — трудными временами, дефицит — дефицитом, но были в истории СССР времена и потруднее и дефицит подефицитнее, и ничего — страна не разваливалась. Я что хочу этим сказать? — Да только то, что не было в то время, весной 1986 года в этих серегиных признаниях совершенно ничего страшного. Ничто ему за них не грозило ни от милиции, ни от КГБ — ни от кого вообще. Ну, если, конечно, он с такими лозунгами не решился бы пойти на Красную площадь. Да даже и тогда вполне могло бы прокатить без последствий.

А потому и нежданный собеседник Сереги не усмотрел в его словах ничего крамольного. Но, хлопнув его по плечу, вдруг заявил:

— Слушай, Серега, дружище, а зачем тебе идти на срочную службу? Ушлют куда-нибудь в Тюратан и будешь там два года жарится, девчонок только во сне видя.

— А чего делать-то? — развел руками Серега и пьяная слеза скатилась по его щеке при мысли об отсутствующих в степях Тюратана девчонках.

— А хочешь, я тебе помогу? — подмигнул Володя, — У меня военком в родне числится. Мой тебе совет — заключай лучше контракт, а я тебе помогу остаться в Москве служить.