Метанойя

Немирович уже прочитал их личные дела и убедился, что каждый из них профессионал, за каждым вереница раскрытых дел. Что ж, тем лучше, профессионал с профессионалом всегда найдут общий язык."

"Он смотрел на обстановку кабинета, а в глазах стояла зона. Не так-то просто оказалось отделаться от нее, она осталась в памяти, в мыслях, в глазах — как сейчас. А ты как думал, отсидел, вышел и все забыл, как и не было? Спокойно вернулся к прежней жизни без всяких проблем? Так не бывает, к сожалению. Николай вздохнул и потряс головой, прогоняя мешающие сейчас воспоминания. Знакомые часто приставали к нему с просьбой рассказать о том, как и что там? Он никогда не рассказывал. Друг Мишка Старостин даже обижался. Все они никак не могут понять, что нельзя рассказать об этом тому, кто там не был. Что бы ты ни сказал, тебя все равно не поймут или, что еще хуже, поймут не так. Это можно только прочувствовать самому, на своей шкуре, чего он не желал никому. Поэтому чаще улыбался, отшучивался, дескать — что там рассказывать? Тюрьма она и есть тюрьма — понты, кенты, менты и ты. И смеялся.

Но свой неизгладимый отпечаток годы, проведенные за забором с колючей проволокой, конечно, на нем оставили. Как они оставляют его на всех, кто пережил подобное — неважно, за дело или по наговору. Он стал меньше верить людям, больше ожидать подвоха, надеяться только на себя. Научился, как там говорят — ""фильтровать базар"", то есть думать, прежде чем что-то сказать — а стоит ли вообще это говорить, а если стоит, то — в какой форме лучше выразить. Но если уж решился и сказал, то нести полную ответственность за свои слова — ""отвечать за базар"". Он опять невольно улыбнулся тому, что про себя продолжает применять все эти тюремные жаргонизмы, настолько они в него въелись, хотя вслух никогда их не произносит. Просто они ему понятны до конца, они одним словом или фразой выражают то, что для людей не сидевших приходится объяснять долго и часто без особого успеха.

Так, стоп! Хватит опять об этом. Забыть! Хотя бы попытаться. Сейчас время подумать о другом, о том деле, которое ему поручили. Что у нас есть?

Из всех материалов, собранных на данный момент, вырисовывалась следующая картина. Если выразить её предельно кратко, то получится следующее: ничего не понятно. От слова — вообще. Ну, жили люди, служили, потом заболели онкологией и умерли. Самая обычная картина, ничего странного или необычного в ней нет. Только в СССР несколько миллионов человек в год умирают от рака и связанных с этим заболеванием осложнений.

Некоторые ученые полагают, что при определенном стечении обстоятельств некоторыми формами онкологии можно заразиться, но все же большинство категорически заявляют — нет. Объединяет всех бойцов то, что они умерли очень быстро.