Метанойя

Да, мы ошибаемся, но пытаемся исправить ошибки. И моя цель — это сделать так, чтобы здесь не случилось ""лихих 90-х"" вашей истории, чтобы не было развала, безработицы, безобразного обогащения одних и повальной нищеты других. Этой цели я служу. Если вы готовы разделить со мной служение этой цели, то соглашайтесь. Если нет — откажитесь. Скажу вам честно, я не знаю, что будет с вами после смерти, если я не перенесу ваши сознания. Возможно, что-то неизмеримо лучшее, а возможно — ничего вообще. Это уже не моя компетенция. Поэтому, в любом случае решать вам. Я ответил на ваш вопрос?"

"Друзья переглянулись и Семен произнес:

— Ответили. И мы согласны.

Егор кивнул и сказал:

— Поскольку принцип свободы воли является непреодолимым, это решение должен подтвердить каждый лично.

Они удивились такой трактовке свободы воли, но сделали, как он просил. Тогда Соколов объявил:

— Итак, вы согласны. Кратко повторю, что сейчас вы вновь окажетесь в разваливающемся самолете в тот же миг, в который были оттуда изъяты. Я выполню свое обещание, вы сразу потеряете сознание, поскольку все равно никто никому ничем помочь не сможет. Поэтому смерть ваша не будет омрачена страхом и страданиями.

— Вы сделаете это не только для нас, а для всех людей, находящихся на борту. Иначе я против, — вдруг мрачно заявил Георгий Сухонин.

— Конечно, Георгий Владимирович, — серьезно ответил Егор, — именно так я и собираюсь сделать. Хотя бы последних страданий я помогу избежать всем.

Георгий лишь кивнул.

— Скажите, Егор Николаевич, — это уже Игорь Романов, — а мы можем взять с собой наши ноутбуки? Или, хотя бы, смартфоны? Это бы очень помогло в работе.

— К сожалению, нет, ничего вещественного перенести нельзя. Иначе мы бы тут развернулись! Только ваша память у вас сохранится, это я обещаю. До встречи!

И они вдруг оказались в самолете. Они сидели в своих креслах и, обернувшись, смотрели на разваливающуюся обшивку самолета. Азат хотел что-то сказать, но вдруг обмяк, потеряв сознание. То же самое практически одновременно случилось с каждым, кто был на борту, включая экипаж. Поэтому самолет разваливался и падал в полной тишине. Если, конечно, не считать, свист ветра и грохот ломающегося железа. Все люди на борту умерли без страха и страданий, как и было обещано.

Глава II

Июнь в 1987 года в Москве выдался, по большей части, теплым и солнечным. С середины месяца летал тополиный пух, от которого страдали аллергики, а остальные воспринимали как нечто привычное, как признак того, что на дворе первый месяц лета. А у школьников и студентов еще и начало каникул.