Место рядом со мной (СИ)

Он кладёт рядом со мной стандарт глюкозы.

Хочу поспать так. Через несколько минут чувствую, как сильно стальной стол холодит мои предплечья.

Встаю, оглядываюсь. Возле окна мягкая кушетка. Голова кружится. Преодолевая слабость и усталость, поднимаю Мару дрожащими от перенапряжения руками и переношу на кушетку.

– Нельзя её трогать!!

Голова кружится. Опираюсь руками на стену.

– Она обещала выжить, – мне кажется, что от нервов и потери крови я начинаю бредить.

Съедаю глюкозу. Забираю ствол. Достаю деньги, оставляю на окровавленном столе.

– Ты же неглупый человек? – устало поворачиваюсь я к ветеринару. – Я же не пожалею о том, что оставил тебя в живых? Моим людям не придётся это исправлять?

– Нет. Девушку жалко. Красивая…

– Она выживет.

– Не уверен. Вернее, уверен, что нет, – достаёт сигареты. – У неё гипоксия от кровопотери. Смотри… мраморный рисунок на коже. Ей нужен кислород.

Дышит она нехорошо.

– Дай его ей!

– Это всего лишь ветеринарная клиника. Откуда у меня?

– А что есть?

– Нашатырь, – вздыхает он.

Мне не хочется, чтобы она сейчас приходила в себя. Ей будет больно и плохо. И от того, что она очнётся, больше кислорода не станет. Пусть полежит немного так.

Я набираю своих, чтобы везли фургон и врача с кислородом.

Забираю её кисть в свои, ложусь, уткнувшись лицом в наши руки, и отрубаюсь.

Через какое-то время ветеринар касается моего голого плеча.

– Приехали.

В дверях стоит Вадик. Прилетел уже? Устало ему киваю.

Опять трогаю губами шею, ловя подрагивающий пульс.

– Давай нашатырь.

Забираю у него ватку, подношу к её носу. Нет реакции.

– Мара, – шлёпаю её по щеке. – Мара!! Ну, давай…

Подношу ещё раз. По инерции вдыхаю сам – вдруг ветеринар ошибся с препаратом. Нашатырь бьёт по мозгам, и я дёргаюсь от него назад.

Заходит врач. Я не сталкивался с ним раньше, но по его спокойной реакции и отсутствию эмоций вижу, что «наш». Бегло осматривает. Оттягивает ей веко.

– Гипоксия… Кома…

– Что это значит?

– Это значит: сначала отключится мозг, потом сердце.

Я понимаю, что он говорит. Но я в это не верю. И меня даже не дёргает.

«Она обещала мне…» – кручу в голове свою иррациональную мантру.

Обмениваются парой фраз с ветеринаром.

– На носилки. Забираем."

"Пока мы едем в фургоне, я держу её за руку, ловя редкий пульс и перебирая тонкие пальцы с кольцами. Мои люди смотрят на меня с вопросом. Кроме Вадика никто не в курсе… Не в курсе, на самом деле, даже Вадик. Я вижу, как он пытается заглянуть ей в лицо. Но, столкнувшись с моим хмурым взглядом, отводит глаза.

На крупном кольце на её среднем пальце тоже руна ольгиз. Жизнь и смерть. Но у меня она повёрнута лапками кверху, а у неё – лапками книзу. И мне не нравится это. Я не знаю, как надо. Но верю, что она не надела бы на меня руну, привлекающую смерть.