Место под солнцем

Так что, давай, Егор, вспоминай.

Катя могла бы сказать ему: «Успокойся, убийца найден, кандидатура несчастной Ольги Гуськовой вполне устраивает всех, в том числе и Валеру Лунька. Вряд ли он все еще тебя подозревает». Однако она не стала этого делать. Пусть он сначала все выложит про Свету Петрову, а там видно будет.

— Я даже не знаю, с чего начать… — Он был сильно смущен, и Кате даже стало жаль его. — Ума не приложу, при чем здесь Света?

— И все-таки придется подумать. Ты не стесняйся, Егор, в смысле ревности меня это никак не заденет. И подвохов с моей стороны не жди. Я не Лунек, мне на тебя компромат не нужен. Давай называть вещи своими именами. Я хочу узнать, кто убил или заказал моего мужа. Ты хочешь выяснить, какие основания есть у Валеры подозревать в этом тебя. Наши интересы отчасти совпадают. Давай думать вместе.

— А ты изменилась, — произнес он глухо, — ты была нежней, романтичней… — Ну, что делать? Годы. Давай не будем отвлекаться. Попытайся вспомнить как можно подробней, на чем Валера основывал свои обвинения, на что намекал.

— Ну, я сказал уже, девочки, наш с тобой роман… — Нет, роман оставим в покое. Девочки. Что еще?

— Кино. Тема кино возникла дважды. Один раз вполне конкретно, и он тут же проверил, при мне. Понимаешь, Глеб обратился ко мне с просьбой пробить безналоговый статус для «Ассоциации свободного кино». Я не мог этого сделать. Однако позже так получилось, что я это сделал, уже не по просьбе твоего мужа, а по другим причинам. И вот Валера вообразил, будто Глеб чем-то мог меня шантажнуть. Потом, правда, все разъяснилось, но у меня осталось мерзкое чувство. Подозрение не снято. Вероятно, у твоего мужа был на меня некий компромат. Мне бы хотелось выяснить, какой именно.

— Зачем Глебу компромат на тебя? Валере — да, он действительно нужен. По должности, так сказать. Но Глеб этими вещами никогда не баловался. Другое дело, к нему что-то могло попасть случайно. Погоди, ты сказал, тема кино возникла дважды. Первый раз в связи с ассоциацией, а второй?

— В связи с девочками.

— Та-ак, — Катя откинулась на спинку кресла, — кино и девочки сразу навевают воспоминания о министре внутренних дел в сауне с девочками. Ты меня прости, Егор, я задам грубый вопрос. Могли про тебя снять такое же кино скрытой камерой? И могла Света Петрова быть как-то причастна к этому?

Баринов побледнел, потом покраснел. Лицо его пошло пятнами. Он долго молчал, глядя мимо Кати какими-то полубезумными глазами, и наконец произнес хрипло:

— Водички дай попить.

Катя отправилась на кухню. Минеральной воды не было, она налила ему апельсинового сока. Он осушил стакан залпом и наконец произнес еле слышно:

— Дурак… какой же я дурак… почему мне сразу это не пришло в голову?

— Прости, что именно?

— То самое.