Место нашей любви

 — Практикуюсь понемногу. Правда, у меня получилось?

— Да-а-а, несомне-е-енно. Только я не по-о-онял, заче-е-ем ты приказа-а-ал ей открыть ро-о-от?

— Ну, чтобы она не могла м-м-м… разговаривать! — воскликнул Вадик. — Женщины такие трещотки.

— У-у-умница, вам све-е-етит хорошее бу-у-у-дущее, — посол растянул в улыбке губы, превращаясь в самую настоящую жабу. — Я даже не удивлю-ю-юсь, если ско-о-оро встре-е-ечу вас в земном посо-о-ольстве на нашей плане-е-е-те.

— О, вы мне льстите. Спасибо! — Вадик лебезил, сладко улыбаясь в ответ."

"Я молчала. Смотрела на них, не мешала общаться. Молчала я не потому, что смирилась со своим положением женщины, не потому, что считала такие высказывания в адрес женщин нормальными. Нет! Я молчала, потому что так положено у нонарцев. Потому что осталось ровно тринадцать дней. Потому что, как только этот мерзкий жабёныш уйдет, я от души пну Ва-а-адика. А потом уйду дорисовывать Его! Так что я молчала, крепко стиснув зубы. Ненавижу нонарцев!

Изверг ушел в зал, а я выплеснула свое недовольство, отчего Вадик согнулся, шипя как змея. А я что? Я ничего, стою, радостно ему улыбаюсь.

— Линда! — простонал парень, укоризненно глядя на меня снизу вверх.

— Озабоченный пошляк, — прошептала ему, с наслаждением рассматривая выпученные глаза и пунцовое лицо Ва-а-адика.

— Линда, ну я же не виноват. У меня же из-за этой практики знаешь, как давно ничего не было! — возмутился Вадик, разгибаясь.

— Знаю, представь себе. Ещё как знаю! — насмешливо отозвалась я.

— Слушай, а давай вечером подготовим материал для отчёта? — предложил юноша, прощая мне всё. Он обнял меня за талию, крепко прижимая к себе. Идти с ним в таком положении было крайне неудобно, но я терпела, благо идти было недалеко. Парню явно было тяжело без женской ласки. Он знал, что руки распускать я не позволю, поэтому просто держался за моё бедро. Завуалированный намёк я поняла, и самодовольно усмехнулась.

— Я уже давно всё написала и сдала, — промурлыкала, отталкивая от себя Вадика. Он расстроенно выдохнул и отцепился от меня.

— Ладно. Пошли, монашенка моя, посмеёмся над послом, — примирительно сказал Вадик. — Я краем уха слышал, что он сегодня посмел сомневаться в приказах правителя. Будет весело!

Я усмехнулась, а в душе было пакостно. Скорее бы эта практика закончилась.

— Знаешь, — обратилась к сокурснику, — что-то устала я смеяться.

Как и предсказывал Вадик, правитель посла раскатывал и вдоль и поперёк, да на глазах-то у всех подчиненных. И самое главное, все прониклись и пали ниц. Посол на животе вымаливал прощение у отца народа. Мы с Вадиком жались в углу и тихо посмеивались, поражаясь пресмыканию перед правителем.