Место нашей любви

Обычно манаукцы заканчивают ближе к обеду. Но ещё больше удивилась, когда Викрам, стоя ко мне спиной, стал медленно снимать чёрную футболку. Сначала собрал её нижний край пальцами в гармошку, а потом потянул вверх. Ткань слишком медленно открывала миллиметр за миллиметром светлую кожу. Воображение сразу проснулось, перемещая мужчину и меня в спальню со стенами тёмно-бордового цвета. Приглушённый свет ламп, висящих с двух сторон от манаукца, лился, создавая уютную и почти интимную обстановку. Пальцы рук стало колоть от желания обладать этим телом. Я очень — очень сильно хотела прикоснуться к нему, но нельзя. Надо ждать и смотреть. Смотреть и изнывать от соблазнительной картины. Я во все глаза следила за процессом раздевания, приклеившись к стеклу лбом, сильно вцепившись за выступающий край небольшого подоконника. Показались широкие плечи и шея. Мышцы красиво перекатывались под кожей изумительной белизны. Ткань поднималась вверх, и водопад смоляных волос опал вниз, скрывая от моего жадного взгляда шею. И вот футболка уже упала на пол, причём очень красиво так упала, я даже засмотрелась на её полет. Сглотнула, облизав пересохшие губы, перевела взгляд на манаукца.

Смутные подозрения возникли, когда этот мужчина зарылся руками в длинные волосы, слегка их приподнимая. Нахмурилась, поражаясь точности позы, которую я только закончила рисовать. Обернулась на рисунок и обомлела. Один в один. Да я гений! Безупречно передала образ манаукца. Ну почему я сразу не пошла в школу искусств? И чего меня потянуло в послы? Сейчас бы рисовала в своё удовольствие и деньги лопатой гребла! Белый шрам стал очень сильно выделяться на чуть покрасневшей коже щёк. Медленно Викрам повернулся ко мне лицом, опуская руки. Странный румянец, которого я ни разу не видела, залил щёки мужчины и ему совершенно не шёл. Не должен такой мужчина чего-то стесняться в этой жизни. Руки, которые он опустил, не замерли, а потянулись к пряжке ремня. Я дышать перестала на мгновение и зажмурилась для надёжности. Это наваждение какое-то, не может же такого быть, что он сейчас их снимет. А вдруг у них нет такого понятия, как нижнее бельё. А вдруг там сразу откроется тело! А чего тогда я не смотрю, если оно сейчас появится?

Приоткрыла один глаз. Викрам уже справился с ремнём, резким движением зачем-то выдернул его из шлёвок на поясе. Кожаный ремень в руке манаукца показался мне поверженной змеёй, которую он задушил. Пальцы разжались, и ремень оказался на полу. Руки мужчины вновь потянулись к брюкам. Зажала себе рот ладонями, чтобы не закричать радостное: ""Да, да!"" Расстегнув застёжку, пальцы чувственно очертили границу между тканью и голым торсом.