Место нашей любви

— Если я лгу, то, что же вы так боитесь, господин Треллони, — спросил манаукец, когда земляне подошли к двери, безуспешно пытаясь её открыть.

Фил обернулся, с ненавистью глядя на манаукца.

— С чего вы взяли, что я боюсь? — насмешливо спросил землянин.

— Я вижу, как капельки пота собираются у вас над губой и на лбу, — спокойно объяснил Викрам, всё так же, не двигаясь с места.

— Просто жарко в костюме.

— Он не оснащён терморегулятором? Или всё же причина в другом?

— Я не боюсь, — прошипел Фил, совершенно машинально пытаясь снаружи протереть запотевшее изнутри защитное стекло шлема.

— Ваш брат был гением. Жаль, что вы не так умны, как он. Я же рассказывал вам о свойствах манны, а вы не поверили мне на слово. Поэтому пришлось вам наглядно показать, на что она способна. Этот кинжал, господин Треллони, крайне опасная штука. Я знаю, о чём говорю.

— Я не тупой, — взвился Фил."

"— Знаете, почему эксперимент унжирцы признали неудачным? — спросил Викрам и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Мы стали неуравновешенными. Это всё влияние манны. И сейчас вы тоже чувствуете, как бурлит кровь, как она плавится. Вы начинаете злиться без видимых оснований. Ищете причину своей агрессии. Я прав? Можете смело в этом признаться, господин Треллони. Я это чувствую каждую секунду своей жизни. Правда, мы научились сдерживаться, нашли способы не превращаться в животных. Вы столько веков презирали нас за то, что мы не такие как вы, ну а теперь на своей шкуре узнаете, каково это — быть уродом. Ваш брат решил проверить своё оружие на практике и вложил его в руку моего младшего брата, пообещав, что с этим кинжалом он победит даже самого сильного воина Манаука. И он победил. Правда, этот поединок признали нечестным. После расследования вашего брата судили и вынесли ему смертный приговор. Были уничтожены все его записи, все разработки. Кроме этого кинжала. Я лично казнил вашего брата его же оружием. Мне дали на это разрешение. Мы разговаривали целую ночь, но он так и не раскаялся. Вот тогда я понял, что земляне никогда не примут нас, как бы мы ни старались. А ведь наши предки — первые переселенцы, спасли жизни миллиардам землян. Они специально не послали сигнал в установленное время. Уже тогда ученые стали замечать первые изменения, которые их насторожили. Но всё равно для вас мы навсегда останемся предателями и уродами, я прав, господин Треллони?

— Да, правы. Вы стали слишком сильны и опасны, ши Махтан. И сами знаете об этом. И если вечер воспоминаний прошёл, откройте дверь, — Фил держался хорошо, этого у него было не отнять.

Когда Викраму порезало щёку лезвием этого клинка, его полоснула такая нестерпимая боль, что он закричал от неожиданности и пропустил удар, который лишил его сознания. Наблюдатели не дали брату добить его.