Хвостатым здесь не место!

А у тебя есть родственники?

Родственники? Вопрос заставил меня погрустнеть.

— Мама и сводные брат с сестрой, но мы не общаемся. Не хочу говорить на эту тему, — я поспешно встала, собирая со стола пустую посуду, и, чуть кашлянув, добавила севшим голосом. — Может, чаю? Я решила, что раз у тебя такая разнообразная коллекция, грех все не попробовать, пока я здесь.

— Подожди-подожди… Я не узнавал специально, но мне почему-то всегда казалось, что у тебя никого нет. Даже если вы не общаетесь…

— Хочешь знать, почему не обратилась к ним за помощью? — глупо было ожидать, что после слов «я не хочу говорить об этом», Финик не начнет расспрашивать.

— Да.

— Потому что они бы мне не помогли.

Плохие воспоминания об одном из самых сложных периодов в моей жизни изрядно испортили и без того шаткое настроение. Вопросы о матери для меня всегда были слишком болезненны, даже сейчас, когда прошло столько времени с последней встречи.

Одна из тарелок выскользнула из моих рук, упала на выложенный плиткой пол и разбилась вдребезги. Алечка проснулась от громкого шума и заплакала, я бросилась к ней, наступив на один из осколков.

— Черт! — ругнулась, почувствовав боль и увидев кровь.

Финик вскочил со своего места, помогая мне удержать равновесие, а затем и вовсе подхватил меня на руки.

— Алечка… — я посмотрела на дочь, но она уже успокаивалась.

Показавшийся хвост легко покачивал люльку, убаюкивая ребенка.

— Как же удобно быть чертом, — озвучила я первую пришедшую на ум мысль.

И только после этого поняла, что Финик беззастенчиво прижимает меня к себе. Одна его ладонь касалась груди, вторая ягодиц. Я чувствовала его дыхание, щекочущее мою шею, тепло его тела, как сжимались его пальцы. Он словно хотел ими сильнее впиться, но сдерживался.

А я вместо того, чтобы возмутиться или хотя бы попросить отпустить меня, представила, как мужчина резким движением руки сметает со стола остатки ужина, усаживает меня на ровную поверхность, оказывается так близко, как только возможно, его глаза смотрят прямо в мои, и губы…

Я коротко выдохнула, сбрасывая наваждение. Что за чертовщина?! Не может быть, чтобы я допустила хотя бы мысль о том, чтобы…

— Отпусти меня! — пискнула, протискивая между собой и Фиником руки.

— У тебя вся нога в крови, не дергайся, — сердито нахмурился мужчина, обернувшись к люльке с малышкой. — Вроде снова уснула. Я отнесу тебя в кабинет, у меня там аптечка.

Его хвост подцепил полотенце, и он протянул его мне.

— Оберни пока вокруг стопы потуже.

Потянулась к ноге, прижимая рану, что, сидя на чужих руках, было делать не слишком удобно. На полу, тем временем, успела образоваться небольшая лужица крови.