Место, где живёт счастье

То же самое происходило со всеми девушками, которые обретали повышенную регенерацию – с гаргульями и оборотнями после перерождениями и с вампиршами после обращения.

Да, как оказалось, вампиры, действительно, существуют, более того, я уже была знакома с некоторыми из них, даже не подозревая об этом. Но узнав, не испугалась. Думаю, теперь меня уже ничего не удивило и не испугало бы, кем бы ещё ни оказался кто-то из моих новых знакомых.

Одной из знакомых мне вампирш оказалась мама Рэнди, ставшая бессмертной, чтобы не разлучаться со своим мужем-половинкой. И нескольку других человеческих жён – тоже. Именно этим способом Кристиан собирался в итоге сделать бессмертной меня, о чём честно рассказал на следующий день после моего возвращения.

Я бы согласилась. Чтобы не расставаться к Кристианом, я бы пошла и не на такое. Конечно, от многого пришлось бы отказаться, от человеческой еды, например, такая жизнь накладывает кучу ограничений, но меня бы это не испугало. К тому же, в этом были и свои преимущества – физически вампиры были практически равны гаргульям и оборотням. Те были немного слабее в своей человеческой ипостаси и гораздо сильнее, обратившись, но, по крайней мере, обнимая жену-вампиршу, мужу-оборотню не приходилось постоянно контролировать свою силу, опасаясь причинить вред неловким движением. Впрочем, по словам Ричарда, в том, чтобы жить с женой-человеком, тоже особой проблемы не было, дело привычки, и видя, как нежно и вместе с тем уверенно он прикасается к Эбби, я в этом не сомневалась.

И хотя «вампиризация» дала бы мне некие бонусы, я всё же была рада, что, став бессмертной, осталась человеком.

* * *28 августа 2042 года, четверг

Время не стояло на месте. Прошёл уже почти месяц с момента моего возвращения. Жизнь в Долине текла неспешно, но что-то постоянно менялось и происходило, как в ней, так и вне её. И хотя я рада была бы вообще забыть, что за окружающими нас горами есть другой мир, порой он всё же стучался в мою размеренную жизнь. И одним из подобных напоминаний было знакомство с очередным родственником Кристиана – Флетчером, тем самым юристом, который, по словам моего мужа, должен был забрать у Иззи моё наследство.

Я настолько погрузилась в свою новую семью, что почти забыла о старой. Я не видела возможности отсудить у сестры то, что мне причиталось, теперь, когда я была официально признана погибшей, да и никакой необходимости в тех деньгах у меня уже не было. Они нужны были для операции Арти – он выздоровел, – и для того, чтобы иметь возможность забрать братишку из интерната – он теперь со мной. Поэтому я мысленно закрыла дверь в свою старую жизнь и забыла об этих деньгах.

Но, как оказалось, Флетчер не забыл.