Место для битвы

Песок на дне был влажный – под ним оставалась вода. Это было хорошее место для ночлега, но варяги не могли остановиться на виду у преследователей.

А вот печенеги остановились. Но не все. Часть продолжала погоню.

– Может, оставить им пару мешков с серебром? – предложил Устах.

Синеусый варяг устал от дневной жары и долгой скачки. Он то и дело прикладывался к фляге. Но позволял себе не более глотка: воду приходилось экономить.

– Рассыпать серебро по траве – пусть пособирают? – предложил Устах.

– Нет,– коротко ответил Духарев.

Он тоже вымотался. В их компании только Машег казался бодрым. И по мере сил подбадривал остальных. Особенно Элду. А нурманка держалась куда лучше, чем рассчитывал Духарев. Скакала наравне с мужчинами. Вот только менять коней на ходу не умела, приходилось останавливаться. Хузарин неизменно оказывался рядом, подставлял под сапожок сцепленные руки, придерживал стремя. Еще раньше он подобрал для женщины лошадей с самой ровной рысью. Поначалу нурманка от помощи гордо отказывалась, но потом смирилась. К вечеру ее не привычные к долгой езде мышцы настолько одеревенели, что Машег буквально вынимал ее из седла. Но Элда не жаловалась, и варяги это оценили.

Когда на небе высыпали звезды, преследователи повернули назад. Преследуемые рискнули сделать только короткий привал.

– Машег, сколько нам примерно до тракта? – спросил Духарев.

Хузарин подумал немного:

– До ближайшего колодца – стрелищ семьдесят-восемьдесят,– уверенно ответил он.

Рожденный в степи, хузарин железно «держал» направление.

Теперь задумался Сергей.

Возвращаться на тракт было рискованно.

Духарев прислушался к своим ощущениям: когда нет иного выхода, стоит довериться интуиции.

Но интуиция молчала.

– Идем на тракт! – решил Сергей, и они снова полезли в седла.

Примерно через час под копыта коней легла ровная твердая дорога. Еще через полчаса Духарев скомандовал:

– Стой!

Впереди, отражая лунный свет, белел плоский камень, прикрывающий горло колодца.

Вдвоем с Устахом они отодвинули камень. В черной яме серебром блеснула вода.

Теперь можно было устраиваться на ночлег."

"Первым нести стражу выпало Духареву. Элда и Устах моментально уснули, а вот Машег ложиться не торопился. Сидел на свернутом войлоке, глядел на звезды. Духарев-командир бодрствования хузарина не одобрял. Если по расписанию бойцу положено спать – должен спать, а не на звезды пялиться. Но Духареву-дозорному общество товарища было приятно.

Как ни странно, несмотря на тяжелый день, Серега не чувствовал себя вымотавшимся. Когда уходили от погони, он впал в некое дремотное состояние: полусон-полубодрствование. Темп отряду задавал Машег, и как только лошади переходили на шаг, Серега тут же растворялся в жаре и мерном покачивании конской спины.