Гении места или Занимательная география (СИ)

Вернулась Лина скоро – с бутылкой чего-то темно-коричневого. Мо отхлебнул прямо из горлышка, поморщился.

- Крепко. Сладко, – еще раз приложил бутылку к губам, сделал приличный глоток, перевел дух. – Орешками вкусно пахнет. То, что надо.

- Поглядите на этого духа природы, – басит Тагир. – А настойку глушит, как настоящий.

- В здоровом теле – здоровый дух! – огрызается Мо. – Ты не завидуй, а лучше попробуй!

Бутылка идет по кругу, дойдя до Фарида наполовину опустевшей.

- Ваше здоровье, духи! – Фарид салютует бутылкой. – Рассказывай дальше, Мо. Куда они... мы... ушли? И почему вернулись?

- Война, друзья мои, – Мо вмиг посерьезнел. – Война на пороге дома.

Ее так и оставили лежать в своем доме. А что делать? Вывезти на материк – не на чем, погода нелетная совершенно, уж которую неделю. Может показаться черствым, да стоит ли удивляться такому отношению от народа, издревле питавшего полнейшее презрение к смерти и практиковавшего культ добровольного ухода из жизни. Пару раз к ней заходила Елена Ивановна Атчытагын, гладила по волнистым темным волосам.

- Просыпайся, сууг-нияси, просыпайся. Весна скоро. Скоро вода придет. Вставай, Хозяйка воды.

Погода наладилась. На завтра ждали вертолет. А вечером накануне яркий серебряный шар, притаившийся на чердаке дома Варвары, осторожно просочился обратно в комнату. Завис неуверенно над головой лежащей женщины, потом дернулся в сторону. Шар начал светлеть и словно распускаться, превратившись в итоге в мерцающую серебристую фигуру смутно антропоморфных очертаний. “Голова” наклонилась к лицу Варвары и далее последовал “поцелуй”. Фигура “целовала” и таяла, таяла и “целовала”. Димфэй исполнил свое предназначение. Он сохранил Обитель, вернув жизнь Хранителю.

Когда в воздухе таяли последние серебряные искры, темные глаза открылись. Варвара резко села на кровати, за что тут же и поплатись. Пришлось зажмуриваться, пережидая приступ головокружения и дурноты. И лишь потом осторожно открыть глаза, оглядываясь. Но больше – прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Тягостное чувство – словно живая в склепе. А за стенами склепа бушует буря – невиданная, неслыханная. Опасная.

Петр... тишина. Мальчики – Тагир, Фарид. Нет ответа. Могильный, мертвенный холод вползает в сердце. Никого. Словно и не было никогда. А потом вдруг – едва слышно, на грани, за пределами кифэйского эфира. Не сознанием, а больше сердцем она учуяла...

- Асхат, мальчик мой, это ты?!

И спустя несколько томительных секунд раздается ментальных крик, надрывный, на пределе – так кричит новорожденный, давая возможность в полную силу раскрыться своим легким.

- МАМА! МАМА!! МАМОЧКА!!!

После. Михаил, Мо, Мика, Лина, Фарид, Тагир, Алия и София.

- Война? С кем война? С этими – цилиндрическими?

- Нет. То есть, да.