Месть женщины

Кто-то громко вскрикнул, хрипло выругалась женщина.

За бортом яхты мягко фосфоресцировали спокойные теплые волны Тихого океана."

"Через минуту вспыхнули лампочки и оргия возобновилась. Истерическое веселье продолжало набирать обороты.

На капитанском мостике было пусто.

В иллюминатор каюты, на полу которой сплелись в бесстыдном танце любви два молодых сильных тела, нагло заглядывали маслянисто-зеленые тропические звезды.

— Я буду говорить с Маджи наедине Это мое условие. В противном случае я не соглашусь…

— Условия ставлю я, мистер Конуэй, — бесцеремонно перебил его Тэлбот. — Я оказываю вам огромную услугу, устраивая встречу с вашей подружкой. У вас ушли бы на ее поиски годы, если не десятилетия. В Америке, хвала Господу, еще есть уединенные уголки, где можно укрыться от слишком любопытного взора.

— Я бы нашел ее рано или поздно, — возразил Бернард, рассеянно глядя на редкую гряду розовых облаков под крылом самолета.

— Фактор времени, как вы знаете, подчас имеет первостепенное значение, — как бы между прочим заметил Тэлбот. — Но я и сейчас не уверен в том, что мисс Ковальски захочет вас принять.

— Она меня примет. — Бернард стиснул кулаки и с силой стукнул ими по подлокотникам кресла. — Но мы будем говорить с ней наедине. Таково мое условие.

— Хорошо, я его принимаю. Как видите, мистер Конуэй, я во всем готов идти вам навстречу. И вы должны об этом помнить.

…Она была в длинном белом сарафане и широкополой шляпе. Она шла ему навстречу, глядя куда-то поверх его головы. Его поразило выражение отрешенной покорности на ее осунувшемся бледном лице.

— Маджи, я люблю тебя, — сказал он, протягивая к ней обе руки.

Она шла прямо на него, пока не уткнулась краем шляпы ему в шею. Он крепко обнял ее за плечи, снял шляпу и поцеловал в пахнущую чем-то до боли родным макушку.

Она стояла не шелохнувшись. Он гладил ее по распущенным волосам, затем осторожно взял в ладони ее лицо и попытался заглянуть в глаза.

Она опустила ресницы и вздохнула.

— Что с тобой, моя девочка? Тебе здесь плохо?

Она покачала головой, взяла его под руку, и они медленно побрели по обсаженной кустами можжевельника аллее.

Ее рука была совсем невесомой, да и вся она казалась ему воздушной и бесплотной.

— Ты похудела, — сказал он, наклоняясь к ней. — Ты очень похудела, родная. Но ты мне нравишься сейчас еще больше, чем раньше.

— Я много занимаюсь балетом, Берни, — сказала она и снова вздохнула. — Это помогает мне вернуться в детство. Мне так хочется вернуться в детство.

— Давай вернемся туда вместе, — предложил Бернард, прижимая к себе Машу. — Прямо сейчас. Сию минуту. И больше никогда не будем разлучаться.

— У нас с тобой не получится. Нет, не получится, — прошептала она грустно.