Месть женщины

А помнишь, как мы с тобой закрывались в библиотеке и по очереди читали вслух стихи Эдгара По?

Но наша любовь сильнее любвиТех, кто жить дольше нас могли,Тех, кто знать больше нас могли,И ни горние ангелы в высях небес,Ни демоны в недрах землиНе в силах душу мою разлучитьС душою Аннабел Ли[3].Не надо — не отвечай: этот мир нарочно устроен так, чтобы мы ничего не помнили. Чтобы каждый раз мы начинали все сначала, повторяли все безумства, испытывая при этом наивное счастье. Те, кто слишком много пережил, не могут быть счастливыми. И любить они тоже не умеют. Скажи, ты любишь меня?

Сью взяла Машину руку и, перевернув кверху ладонью, медленно поднесла ее к губам и нежно поцеловала. Они сидели на траве среди высоких сочных цветов альпийской лужайки. Над их головами медленно плыли важные белые облака, где-то поблизости позвякивали колокольчики пасущихся на склонах горы овец и коз. Это была настоящая идиллия, и Машина душа, уставшая от бурь и невзгод последних лет, наполнилась умиротворением и покоем. Странное дело, ей было легко и хорошо с этой уже немолодой женщиной с большими грустными глазами. Она давно простила совершенное над ней насилие похищения. Да, она пленница, но ведь ей никуда отсюда не хочется. Ни-ку-да. Сью явно не в себе, но она так чутка — часами слушает ее рассказы о пережитом и просит рассказывать еще и еще. Она искренне верит в то, что душа ее покойного брата-близнеца Тэда, которого Сью безумно любила, переселилась в ее, Машино, тело. Кто знает, так оно или нет… Порой, слушая рассказы Сью о собственном детстве, Маша вдруг словно начинала что-то вспоминать, однако тут же себя одергивала и мысленно обзывала фантазеркой. Но ведь она в детстве тоже верила в переселение душ и даже убедила себя в том, что знает, кем были в прошлом многие из ее родственников. Она невольно улыбнулась, вспомнив истории, которые рассказывала Устинье, Таисии Никитичне, Вере про их «прошедшую» жизнь."

"— Чувственность пробудилась во мне в тринадцать лет, — рассказывала между тем Сью. — Помнишь, я как-то тайком забралась к тебе в постель? Ты в тот день приехал на каникулы из своей школы, а я уже целую неделю жила дома. Едва стемнело, я притащила из сарайчика стремянку и спрятала в зарослях плюща под твоим окном. Моя спальня, ты ведь знаешь, была на первом этаже. Все уснули, и я вылезла в сад через окно — все три входа в дом были снабжены сиренами, которые завывали страшней, чем дикие звери, стоило хотя бы коснуться их пальцем, а на обеих лестницах всегда звенели колокольчики, даже если по ним ходили босиком, — вспоминала Сью, время от времени поглаживая руку Маши. — Было холодно, и моросил противный дождик. Я промокла до нитки, пока мне удалось вытащить из зарослей лестницу, разложить ее без шума и подставить к твоему окну.